Игрок Фемиды

То ли от вечерних порывов уже осеннего ветра, то ли натянутых до состояния струн нервов.

Он ведь вообще ничего не боится. Ментов едва не избил, когда подумал, что они меня тронули, пока мы с Сашкой планировали на экскурсию в кутузку скататься, хотя ему, как адвокату, это как раз-таки в последнюю очередь должно было в голову прийти. Мужику сегодня лобовое пробил. А на фоне того, что Вадика он чуть отверткой не зарезал, слова о том, что он думал проломить башку тому бедолаге неосторожно на меня ругнувшемуся, выглядели особенно пугающе.

Двадцать девять лет. Всего. Для такого возраста иметь такой уровень. Хотя он и работает дохера. Мало спит. Постоянно в движении. Должно быть это и приносит такие плоды.

Я сжала гудящие виски пальцами. Ничего особо интересного я не знала и не придумала. Кроме того, что все эти деньги сопряжены с риском. А он настолько безбашенный, что это понимает и не боится. А если что-то пойдет не так?.. Что могут сделать с таким человеком люди, которым везут такие деньги? Он же принципиальный, не отступает, заартачиться может, настаивать… а в его машине такие деньги.

Лежа в кровати и обнимая похрапывающего Гармошку, я нервно бросала взгляды на часы на прикроватной тумбочке. Время тянулось. Хотелось ему позвонить, чтобы его голос унял внутреннюю дрожь. Но он просил. Просил не звонить. Мысли становились тяжелее и пугающее. Я старалась дышать глубоко и размеренно, в попытках справиться с нарастающим страхом пожирающим тело и душу.

Когда ключи звякнули в замке входной двери меня будто током ударило. Я подскочила с кровати и помчалась в прихожую. Антон, не включая свет, закрывал за собой дверь, когда я влетела в его спину, выдыхая, с силой выталкивая внутреннее темное напряжение, сквозь стиснутые зубы.

— Эй-эй. — Фыркнул Антон, осторожно поворачиваясь и пытаясь расцепить мои намертво сжавшиеся на его куртки пальцы. — Время четыре утра, почему ты не спишь? Тебе же на учебу.

Я глубоко вдохнула слабый аромат его парфюма, уговаривая себя успокоиться. Он жив. И здоров. С ним ничего не сделали. Он вернулся.

— Лен? — Антон приподнял мое лицо за подбородок заставляя смотреть в свои черные в полумраке глаз. — Ты… ты чего, маленькая?

Я мотнула головой, вырывая свое лицо из его пальцев и с трудом взяв себя в руки, отступила на шаг, позволив сонному Гармошке, вертящемуся у ног Антона, облизывать его обувь и мешая тем самым ее снять.