Игрок

Этот парень меньше всего был похож на маньяка, он не делал девушкам скользких комплиментов, не обшаривал их плотоядным взглядом. Белл был сдержан и воспитан, однако и у него были свои демоны. Даллас два раза оказывался на волоске от отстранения из Лиги. А в игре он чаще всего являлся тем, кто ломает соперникам конечности.

Тем не менее, при всей своей отстраненности, отсутствию обаяния и мрачности, Даллас был привлекательным хоккеистом, о чем не раз упоминали таблоиды. Девушки сами липли к нему, что ему самому совершенно не нравилось.

Даллас родился в семье мексиканки и франко-канадца, и могу сказать с уверенностью, взял все самое лучшее от своих предков. В дополнение, руки, грудь и спина Дикаря были усеяны татуировками.

– У тебя паршивая репутация, – чуть сощурив глаза, сказала я.

– Что имеем, – пожал плечами он. – Я просто не привык любезничать с теми, кого не знаю.

Он вообще ни с кем не любезничал.

– Ты действительно сломал два пальца и камеру тому парню, который просто хотел тебя сфотографировать?

– Камеру он сам уронил, я здесь ни при чем.

– И ни слова о пальцах, – хмыкнула я.

– Это дело признали несчастным случаем, – заявил он в свою защиту.

– А как же слухи о твоей связи с картелем «Эль-Карано»?

Плечи Далласа напряглись.

– Такие слухи обычно рождаются только благодаря личностным суждениям некоторых людей. То, что мое тело забито тату, а моя мама из богатой мексиканской семьи, никак не подтверждает моей связи с картелем.

И без того темные глаза Белла потемнели.

Пару лет назад в прессу просочилась информация о том, что Мария Кастелланос, мама Далласа, происходит из семьи, чья репутация, мягко говоря, была неважной.

– Однако нет ничего, что опровергало бы это, – ухмыльнулась я. Даллас отвел взгляд, на его щеках заиграли желваки, и я поняла, что хожу по очень тонкому льду.

– Теперь я понимаю, почему именно ты стала его целью. Всегда начинаешь диалог с нападения?

– Так или иначе, я журналистка, хоккеист, моя задача изучить обстановку до того, как обстановка успеет изучить меня.