Игрок

– Как тебя зовут-то?

Она замялась:

– Кирби. Кирби Стоун.

Я принялся листать журнал, недоумевая, какого черта он оказался у нее. Может, Холстед послала ее за ним?

– Кирби Стоун, – повторил я, смакуя каждый слог. Необычное имя.

– Ты не знал моего имени, но назвал меня Бабочкой, почему?

– Потому что однажды дверь твоей комнаты была открыта, ты танцевала и напевала песню из фильма «Рок в летнем лагере», а на стене висел стенд с бабочками. – Я взглянул на нее, подмечая, что ее щеки стали пунцовыми.

Докурив, я положил окурок рядом, чтобы позже выбросить его в мусорное ведро. И нет, я не заботился о чистоте дома Холстедов, я всего лишь ценил труд людей, которые убирали этот двор.

– Ты… Долго стоял, пока я…

– Пока ты отыгрывала главную тему фильма?

– Это так ужасно, боже! – воскликнула она, роняя голову на колени и пряча лицо в ладонях.

– Нет, мне понравилось, к тому же когда знаешь все песни наизусть… Я еле сдержался, чтобы не подпевать.

– Ты знаешь все песни из фильма? Но это же девчачий фильм.

– Во-первых, это было грубо, а во-вторых… – Я замялся, вспоминая белое лицо Эвы, волосы, прилипшие к ее коже и холодную маленькую руку. Вся смешливость и тепло испарились, оставляя за собой лишь выжженную землю.

– Что, во-вторых?

– Ты слишком любопытна, – тихо сказал я, даже не потрудившись натянуть улыбку, потому что устал держать свой привычный образ.

Кирби моментально сжалась, краска отлила от ее лица, а плечи поникли.

– Ты зол. И, кажется, грустишь?

– Все круто, я в отличном настроении. – Я отвел взгляд в сторону, но продолжал чувствовать ее внимание на щеке.

Почему я все еще сижу здесь?

Сделай, как любая из них, засмейся как идиотка и предложи выпить или потрахаться.

– Это не так, – уверенно возразила она, чем разозлила меня.

– Малолетка собирается провести сеанс психоанализа? Ну, давай, продемонстрируй, на что ты способна.

Светлые брови столкнулись на переносице в возмущении.