Игрок

Кирби Стоун, которая только и делала, что фыркала и закатывала глаза при виде меня в предшествующие этому разговору недели, верила в меня сильнее моей собственной семьи. Она считала меня другим, она видела меня насквозь, и тогда я впервые за последние несколько лет подумал, что не со всеми людьми мне следует держать дистанцию.

И тот факт, что предложение поступило от журнала, в котором она работала, – просто совпадение, не так ли?

Дерьмо!

Я расталкивал танцующие парочки в стороны, не чувствуя ничего, кроме тошноты, подступившей к горлу.

Где же она? И почему здесь так жарко, черт подери?

Не делай поспешных выводов.

Она говорила, что я плохая ставка, а затем вдруг так легко согласилась спать со мной без обязательств.

Я подозревал ее и из-за этих сомнений был зол сам на себя.

Стоун ведь уже моя, она живет в моем доме, она проводит дни, вечера и ночи в моих объятиях, она рассказывает мне о том, что важно для нее, она начала учить язык жестов для моей сестры, мне показалось, что она даже с мамой моей нашла контакт, так как я могу подозревать ее в том, что все это было ради какой-то съемки в журнале?

Я остановился у выхода, тяжело привалившись к стене.

Мое сознание всегда обманывало меня, подбрасывая самые ужасные варианты предполагаемых событий.

Я направился в коридор, соединяющий холл и комнату для курения, прошел всего несколько метров, прежде чем услышал ее голос:

– Послушайте, я очень уважаю вас и тепло отношусь к журналу…

Я встал у стены так, чтобы меня не было видно. В коридоре было двое: Кирби и ее начальница.

Начальница Кирби тихо рассмеялась:

– Это видно, твое упорство и талант поразили меня, Стоун. Ты сделала то, что мы считали невозможным, и это похвально. Рекламная компания с тем хоккеистом имела ошеломительный успех. Это приведет журнал к новым высотам, и все благодаря тебе.

Я отшатнулся от стены, не в силах поверить собственным ушам.