Игрок

Завтра летим в Торонто, – подвел итог тренер Льюис.

– Как Карсон? – спросил я, ведь в отличие от Джека, который отделался рваной раной на подбородке и вернулся в раздевалку почти сразу же, готовый к завтрашней игре, Карсона все еще не было.

Парни, хоть и были в ужасном настроении, все с надеждой взглянули на тренера. Но по тяжелому вздоху и нервному подергиванию его бровей поняли все мгновенно.

– Разрыв ПКС[1], он выбывает до конца сезона, ему предстоит операция и долгое восстановление.

– Дерьмо! – воскликнул Мэйфилд, кинув полотенце на пол.

– Мы хорошо идем, поэтому сейчас не время расслабляться. Мы с Саймоном пересмотрим состав на следующую игру, – бросил тренер напоследок и ушел.

Карсон не был центральным игроком в третьем звене, однако его отсутствие не пройдет бесследно для команды. Он великолепен в длинных передачах, кроме того, внушительные габариты давали ему преимущество при игре у ворот в зоне противника.

Постепенно парни покидали раздевалку, я отправился в душ и долго стоял под холодными струями воды.

Отец с тройняшками и Меган вернулись в Сиэтл, мама с Эвой жили у меня уже неделю, и, кажется, лед между нами стал понемногу таять. У нас даже состоялся любопытный разговор.

Эва и Кирби играли с Чарли на заднем дворе, а я сидел в кресле на крыльце, наблюдая за ними. Когда мама подсела рядом, я мгновенно напрягся, так всегда бывало в ее присутствии.

– Доктор говорит, что у Эвы хорошие шансы, – сказала она, глядя на то, как моя сестра бросает синий мячик к кустам и Чарли несется к нему на полной скорости.

– Да, Эва сказала мне, – сухо ответил я. Странное чувство, будто она специально пытается завязать разговор, не давало мне покоя.

– Кирби мне нравится. Не похожа на тех, с кем я привыкла видеть тебя на снимках от папарацци.

– Ты права, она другая.

– И ты влюблен в нее.

Я сжал челюсти, опуская взгляд на свои колени.

– Да. Это так.

Мама удовлетворенно хмыкнула и откинулась на спинку кресла.

– Расскажешь, как вы познакомились?

– А тебе это действительно интересно? – немного резко спросил я, поворачивая голову в ее сторону.

Мама поджала губы:

– Я ведь спрашиваю."

"Она редко спрашивала меня о чем бы то ни было. Мама вообще была из тех людей, которые способны говорить без устали, но так и не сказать ничего существенного.