Играя судьбами

Она будто искорка, тонкий лучик, пробивающийся через пучину шторма. И он тянулся за ней, пока раз за разом не оказывался за бортом.

Захлебываясь, Натан рисковал и вовсе утонуть, если Эмма прогонит его вновь. Но она извинилась.

«Прости…»

Ее голос эхом звучал в голове, поэтому, прослушав большую часть болтовни Ирины, он будто вынырнул, когда та вновь вернулась к начальной части их разговора.

– Мне кажется, я ее знаю, – протянула Ирина, и Натан в какой-то мере ей поверил.

– Она подруга Вероники Майер, сестры Кирилла Левина, – произнес мужчина, рассматривая профиль собеседницы.

Лицо Ирины исказилось в гримасе. – И подруга Валерии Громовой. Думаю, ты с ними пересекалась.

Ирина пробурчала под нос согласие.

– Ой, шампанское закончилось. Пойду за новым бокалом. Тебе взять?"

"Натан отрицательно покачал головой и вновь устремил взгляд к тому тайному уголку с фотографией, где отыскал Эмму. Ее друг все еще был здесь. Стоял неподалеку и рассматривал иной снимок, с кем-то бурно обсуждая работы Германа Фарбера.

Ему было плевать, что его подруга так поспешно ушла. Он не последовал за Эммой, а Натан… Поступил ли он лучше, уходя вновь? Был ли он виноват в поспешном уходе Эммы?

Мужчина не знал. Но одно он понимал точно – фотография, так выбивающаяся из общего контекста выставки, была представлена не просто так. За ее повторным лицезрением Натана застала Ирина, поигрывая новым бокалом с шампанским.

– Так и знала, что ты здесь, – хмыкнула она, и ее голос звучал несколько громко и неровно. Пьяна и весела.

 – О, да это же она, Златовласка! Ну и красотка!

Ирина приблизилась к фотографии, задев плечом руку Натана. Бокал с шампанским угрожающе накренился, и несколько капель упали на рукав пиджака мужчины. Он проигнорировал жалкую попытку Ирины. Та, поняв, что проиграла, выпрямилась и взглянула на фотографию.

– И зачем Герман притащил ее сюда? Она же здесь совершенно чужая. Златовласка, черт бы ее побрал.

– Какая тебе разница?

– Мне? Ни какой, – вспылила она, оборачиваясь. Щеки девушки покраснели, в глазах появился ненормальный блеск.

 – Я должна была быть на ее месте. А не эта дуреха. Герман обещал взять меня на съемки, пока эта выскочка не вылезла со своими золотыми кудрями и оленьими глазами. Так какого черта, Натан, она делает здесь? – Ирина ткнула пальцем в фотографию, оскалившись как разъяренный и загнанный в угол зверь.

Натан сам бы хотел понять, почему Фарбер выбрал ее, впервые изменив своему вкусу. А вкус у Германа всегда был специфическим.