Играя судьбами

Теперь он понимал – винить ее не мог и не имел права. Да и вся ее вина в том, что он полюбил ее, и в одночасье потерял из-за своей лжи.

Йохан не поймет. Даже если Натан попытается объяснить брату.

– Это из-за той девушки, снимки которой были вывешены во всей галерее? Это из-за нее?

Натан словно вынырнул из омута и уставился на Йохана кристально чистым взглядом. Возможно, он ошибся, и брат его поймет…

– Это из-за нее?

Йохан перестал метаться по кабинету, подошел к столу и взглянул на стоявшее напротив стола кресло.

Опустился в него, сложил руки на коленях, наклонился немного вперед.

– Я вспомнил ее. Лиза, ведь так?

Натан кивнул. Он продолжал молчать, намереваясь сначала выслушать брата, да и потому, что у самого не было слов. Только кричащая в молчании злоба.

– Я думал, ты решил эту проблему еще тогда.

Натан выдохнул. Злость заполняла его до краев.

– Но ты не можешь ее оставить, ведь так? Она слишком слаба перед этим миром. Слишком чиста и наивна.

Дышать становилось невыносимо.

Йохан читал его как открытую книгу. Проникал в самые потаенные уголки его души и вытаскивал на свет все страхи.

– Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Не хочу, чтобы ты пострадал из-за необдуманных поступков.

– Она беременна.

В кабинете повисла тишина.

– Твою же мать! – громыхнул Йохан, вперившись горящим ненавистью взглядом в брата. – Ты чем думал?!

Натан покачал головой. Старший брат, увы, вновь в своей стихии. Не дослушал, сделал выводы.

– Думаю я головой, – ответил Натан, поднимаясь из-за стола.

Кресло под ним тихо скрипнуло. Точно так же, как дверь в квартире Эммы, когда он уходил. Неприятный холодок пробрался под одежду. – Она беременна не от меня.

Послышался выдох. Натан с горечью усмехнулся.

– Фарбер отец ребенка, а не я.

– Но… То есть тот фотограф?

Натан кивнул, взглянув на брата. Лицо у того изменилось. Сначала от удивления вытянулось, потом потемнело.

– И?

– Думаю, этого достаточно.

– Нет, братик, недостаточно, – язвительно перебил его Йохан.

 – Ты избил фотографа из-за того, что тот воспользовался Лизой, ведь так? Воспользовался ее невинностью и наивностью, и теперь выставил как трофей на потеху публике.

Натан пожал плечами, хотя внутри ликовал. Йохан всегда отличался сообразительностью, если не примешивались чувства. С Рокси он как раз из-за чувств и оплошал.

– Значит, защищал честь девушки, – хмыкнул Йохан, и его лицо просветлело, однако в глазах загорелись подозрительные огоньки.