Играя судьбами

Подскочив с кровати, накинула поверх пижамы халат и плотно перетянула его широким поясом. Тапочки нашлись под кроватью.

Пока я их искала, квартиру вновь наполнила трель: звонкая и пугающая. Неужели заливаю соседей или кого-то убили? Потому что иных объяснений для неизвестного позднего визитера у меня не было. Да и кого я могла ждать в полночь?"

"Добравшись до холла, мельком взглянула на свое отражение и поморщилась. Вид был тот еще: глаза опухли от слез, которые я против воли вновь проливала над счастливыми фотографиями бывшего жениха и его не менее счастливой новой семьи; волосы спутаны от метаний в постели, пижама мятая и съехала набок.

Поэтому, поправляя одежду, я не торопилась открывать дверь. Но с пятой или шестой трелью мне все же пришлось приблизиться и выглянуть в дверной глазок.

– Не может быть, – прошептала и часто заморгала. Выглянула вновь. Глаза меня не подвели.

Это какой-то кошмар!

На лестничной площадке по ту сторону стоял не кто иной, как он. Натан. Он посмотрел себе под ноги, медленно поднял голову, будто зная, что я стою здесь и подглядываю за ним.

Чуть наклонив голову вбок, он вновь потянулся к звонку. Я отреагировала с молниеносной скоростью. Отперла двойной замок и распахнула дверь. Все еще удивленная, взглянула на незваного гостя. Вот кого я не ждала, так точно его. Никогда.

– Привет. – Натан, кажется, был немного шокирован тем, что я открыла дверь. Но вслед за мимолетными эмоциями, его лицо обратилось в маску: самодовольную и ни капельки не извиняющуюся.

Словно ходить по гостям без приглашения в двенадцать часов ночи для него правило, а не исключение.

– Какого черта? – прошипела, рассматривая кривую улыбку мужчины.

Впрочем, не только его улыбка поразила меня, но и весь он. Нет, я, конечно же, видела Натана и раньше, но наши встречи были единичны и в компании огромного количества людей. И обычно в таких компаниях мы не пересекались, вот совсем никак. Но оказаться с ним наедине я была не готова, поэтому взгляд против моей воли скользнул по подтянутой фигуре мужчины, которого скорее можно было назвать юношей.

Уж тридцать лет с копейками ему никто бы не дал. Молодое идеальное лицо с безупречной светлой кожей, модная стрижка, придающая ему некий налет нереальности (в лучшем значении этого слова – будто принц из диснеевской сказки), тонкие губы, все еще кривые от подобия улыбки. Кстати, я сомневалась, что он умел улыбаться по-настоящему, а не так, словно на него были наведены камеры.