Игра в саботаж

Перезарядил пистолет. И принялся в дверь ванной палить. Ну, и одна из пуль прямиком попала ей в грудь. Он дверь выломал, как она затихла, и увидел, что жену застрелил. Тогда сунул пистолет себе в рот и…

Милицию на пальбу соседи вызвали. Когда опергруппа приехала, там уже два трупа. Оказывается, Жовтый все время с женой ругался, соседи показали.

— Оказывается, — пожал плечами Емельянов."

"— Печально, — вздохнул Николай. — Хороший мужик был. Толковый. И так бесславно, из-за какой-то подзаборной шалавы…

Емельянов молчал.

— Ну, я пойду, — он направился к дверям, потом обернулся. — Я рапорт утром составлю. Устал очень.

— Понимаю. Слышал, что ты сегодня герой дня.

— Герой, — горько хмыкнул Емельянов.

Домой он не пошел. Купил в гастрономе две бутылки водки и поехал к Стеклову.

— Брось, — Андрей покровительственно похлопал Емельянова по плечу, — из головы выбрось. Ты ничего не мог сделать. Ни со взорвавшимся домом, ни с Жовтым.

— Зато я сделал с убийцей Киры Вайсман, — губы Емельянова кривила пьяная улыбка.

— Не думай об этом. Вот просто не думай — и все.

С первой бутылкой покончили быстро. Они почти не закусывали, и Емельянов вдруг почувствовал, что сильно пьян. Голову кружило и туманило, но это было не ощущение радости. Это была занавесь, отгораживающая его от мира. И он вдруг решил отодвинуть эту занавеску.

— А знаешь, что я тебе скажу? — Опер отставил стакан и уставился прямо в лицо Стеклову. — Скажу то, что ты и без меня знаешь.

— Не думай об этом, — вздохнул Стеклов.

— Нет, я буду думать! Буду, черт меня дери! — Емельянов грохнул кулаком по столу. — Баров… Этот гад Баров, которого я сделал инвалидом, он ведь проходил стажировку в КГБ на ликвидатора. Он учился убивать у других агентов. И убил Киру так, как его учили. Хвать за подбородок, и иглу под лопатку! А потом перепугался и сдуру в меня стрелял.

— Ну и что? — Андрей пожал плечами.

— Больше он не будет никого убивать!

— Ну и что? — повторил Стеклов.