Игра в отрезанный палец

Ник и Виктор безропотно отдали Георгию свои пистолеты. Холодок пробежал по спине Виктора. Он взгляда не сводил с пистолетов, оказавшихся теперь в руках у Георгия.

Георгий неожиданно улыбнулся. Достал из кармана квадратик фланелевой ткани, протер сначала пистолет Ника, бросил его в траву у обочины. Потом поступил так же с пистолетом, взятым у Виктора.

— Все! — улыбнулся он. — Теперь поехали!

Только получив посадочные талоны и пройдя три досмотра, Ник и Виктор узнали, что они летят в Рим через Стамбул.

В «боинге» они оказались отдельно от Рефата и Георгия, хотя легко со своих мест в двадцатом ряду могли видеть их затылки. Пассажиров было немного, человек тридцать. В основном это были турки, летевшие до Стамбула. Только несколько немцев, похоже, летели дальше.

Георгий и Рефат о чем-то постоянно разговаривали. Смуглая стюардесса-турчанка предложила Виктору и Нику красного вина. Они не отказались."

"За иллюминатором самолета начиналась Турция.

Вино было с горчинкой.

Виктор молча смотрел в иллюминатор. Его беспокоили мысли о жене и дочке.

Время от времени он бросал взгляд вперед на затылки Георгия и Рефата.

Минут через сорок пять самолет стал снижаться.

Во время короткой стоянки в Стамбуле половина пассажиров вышла, но зашло много новых. Были здесь и турки, и итальянцы, видимо возвращавшиеся домой.

Пространство между ними и Рефатом с Георгием оказалось теперь занято множеством пассажиров и, чтобы высмотреть своих «начальников», теперь пришлось бы встать.

В Риме Нику и Виктору не удалось даже из аэропорта выйти. Георгий куда-то ушел, оставив их с Рефатом в транзитном зале.

— Не расслабляйтесь, — сказал им Рефат. — Нам еще часа три лететь дальше…

Виктор представил себе карту Европы и пытался просчитать: полет до какой точки на карте занял бы три часа.

— Пойдемте, угощу кофейком, — предложил Рефат, показывая на кафе-оазис в центре транзитного зала.

Уселись за пластмассовый столик. Рефат выкрикнул свой заказ по-итальянски, и усатый бармен, стоявший за передвижной стойкой на колесиках, кивнул. Минуты через две он принес три маленьких чашечки кофе. Сахарница и сливочник уже стояли на столике.