Игра в отрезанный палец

Пили вино и продолжали говорить ни о чем, будто важнее было им слушать голоса друг друга, чем произнесенные слова. В два часа ночи начали делать салат и в три его ели. И снова пили вино.

Проснулись вместе на лежанке, оказавшейся удивительно удобной. То, что она лежала на полу, напомнило вдруг Нику о квартире в Ойскирхене, где он тоже спал на разложенном на полу матрасе. Но это воспоминание словно вынырнуло из далекого прошлого.

После быстрого завтрака — кофе с сыром — Tatjana заспешила на работу.

Смотрела она утром на Ника нежнее, чем раньше.

Он упивался ее взглядом, как вином. Он чувствовал себя нужным, вернувшимся в нормальную жизнь. И когда она нырнула в метро, а он, решив идти пешком в гостиницу, остался наверху, состояние душевной радостной невесомости еще продолжалось. Он спускался с холма, на котором стоял этот квартал. Он шел и думал о Сахно, который все бросил к чертям ради своей беловолосой Улли. Ему, конечно, было, что бросать. И он. Ник, был ему не нужен. Теперь и Нику никто, кроме Tatjany, не был нужен.

Как все странно и понятно одновременно. Нашел свое счастье и спрятался в невидимую ракушку. Эта красивая ракушка называлась Париж.

Выйдя на широкую авеню, Ник свернул налево. Через минут пятнадцать увидел за забором уходящее в холм кладбище. Над воротами надпись — «Пэр-Лашез».

Зашел. Повеяло таким спокойствием, таким мирным счастьем, словно эти камни и надгробия дышали добром и благополучием, словно они источали спокойную радость.

На аллеях кладбища никого не было.

Забравшись вглубь.

Ник уселся на лавочку. Сверху светило солнце. Его тепло дотягивалось до кожи лица. Оно соприкасалось с другим теплом, возникавшим в Нике от мыслей о Tatjane, оно объединялось с ним, превращая это тепло в реальное, ощутимое, нежное.

* * *Прошло два дня тишины, и если б не внутренняя напряженность, это время могло бы легко сойти за обычный отпуск. Временами Виктор действительно думал, что для его психики не мешало бы отвлечься от этого разросшегося загадками и угрозами дела.

Сухая зимняя бесснежная погода укутала Пушу-Водицу в почти сказочную атмосферу.

По другую сторону улицы, в лесу, за голыми деревьями которого проглядывало затянутое тонким льдом озеро, под ногами все еще хрустели высохшие листья. Виктор брал туда Яночку и следил, как она берет в руки то дубовый, то кленовый лист и подолгу рассматривает.

С ними начали здороваться немногочисленные соседи, и нескольких Виктор уже узнавал издалека, когда появлялись они в самом начале длинной улицы.