Игра в наперстки

Уже трое вели такие блокноты.

– Я могу взять последний блокнот? Если там нет ничего личного.

– Личное он записывал в телефоне, – чуть улыбнулась Олеся. – Тут только хорошее. Да, можете взять, конечно, особенно если это поможет найти его убийцу.

– А где еще он любил бывать? Работать? Может быть, где-то в городе было любимое кафе? С кем еще я могу поговорить о вашем муже?"

"– У него было очень строгое расписание. Утром он вставал и гулял по городу. Час. Если погода была хорошая, то два. По пути заходил в кафе около нашего дома и приносил кофе.

– Какое кафе?

Олеся дала адрес и объяснила, как туда дойти.

– Хорошо. Понял. Не получал ли он каких-либо «приветов из прошлого»?

– Нет. При мне – нет.

– А почему вы не называете своего мужа по имени?

Олеся улыбнулась:

– Так завелось.

– Трогательно, – сказал Гуров. – Я могу осмотреться? Это не обыск. Просто осмотреться, чтобы понять, как жил убитый.

– Да, конечно.

Олеся позвала горничную, и та показала Гурову квартиру. Она то следовала за полковником молчаливой тенью, то шла впереди. При этом за все время экскурсии она не сказала ни слова, но очень интересно двигалась, по-змеиному.

Квартира была огромной. Библиотека, общий зал, гостиная, кабинет, кухня, две гостевые спальни и одна хозяйская, комната горничной, библиотека. Все было чистым, красивым, дорогим, баснословно дорогим, но совершенно безликим.

– А кто купил эту квартиру и занимался обустройством?

– Муж. Я переехала сюда после замужества. Эта комната пустовала, и он сделал здесь наш кабинет.

Вот почему все казалось таким пустым. Олеся много работала и боготворила своего мужа, а он построил дом, который, по сути, был лишь обложкой. Чем-то из журналов и книг, где писатель издает хорошую прозу, живет на Васильевском острове, а выходные проводит на даче на заливе.

– А у вас есть дача? На заливе?

– Нет.