Игра в наперстки

– То есть если ФСБ использует в своей работе какую-нибудь секретную сыворотку правды, то простой, хоть и очень талантливый, эксперт Дарья может спокойно получить доступ к ее формуле?

– Ну не так спокойно, после того, как проработаешь некоторое время и через Матильду Давтяновну отправишь запрос. А вот у нее уже есть почти полный доступ, и я сама уже думала о том, что нужно сравнить газ со всеми имеющимися в нашем распоряжении формулами. Но мне нужно было ваше разрешение. А еще лучше, если бы сами позвонили…

– Я позвоню, – отозвался Гуров.

– Ветеран. Допустим, у нас есть ветеран боевых действий, у которого огромный опыт и нестойкое сознание. Но опять же вопрос: что было у этих пятерых, теперь уже шестерых, общего, что они заставили его убить их?

– Самый простой ответ на этот вопрос: они все вместе совершили какое-то преступление. И нужно найти свидетелей или пострадавших.

Рассолкин немного поморщился, как от головной боли, достал из кармана пиджака коробочку с какими-то таблетками, разжевал одну и продолжил с тем же охотничьим блеском в глазах:

– А если преступлений было несколько? Если у нас преступная группа? Может быть, у них был преступный сговор?

– Судя по тому, что показали свидетели, они практически не пересекались, – ответил Гуров, но подумал, что этот вечер они скоротают за просмотром записей с камер наблюдения из коридоров, веранды, столовой и общего зала.

Дарья выглядела такой довольной, как будто ей вот-вот вручат Нобелевскую премию.

– Что у нас плохого? – спросил Гуров, когда напарник взял трубку.

– Пытаемся успокоить панику. Народ массово пытается сбежать из госпиталя, но лучше, чтобы они оставались все на одном месте.

– Что?

– Наш поэт подозревался в насилии. Подозрение с него сняли, но осадок остался, поэтому он переехал из родного города. Оказалось, что Жанна знала об этом, потому что он проболтался ей по пьянке. Вроде как в разговоре о том, какая несправедливая жизнь. Стоило только подкатить к симпатичной девушке и вот. Только она путает: поэт или шоумен.