Игра в наперстки

– Вы точно проверили, что она ничего не принимала?

– Никаких лекарств, – покачал головой главврач.

– Да я не про лекарства, – вздохнул полковник. – А где ее подруга? Инесса. Ей не стало хуже?

– Нет, она в палате."

"Инесса в самом деле была в палате. И, судя по амбре, ей было не хуже, а гораздо лучше. Пока она совсем не расквасилась от количества принятого алкоголя, Гуров провел краткий допрос и вернулся в реанимацию, где его ждали Дарья и главврач.

– Так, коллеги. Заговор раскрыт. Жанне стало хуже, потому что она приняла большую дозу плохого алкоголя.

Главврач тихо выругался.

– Я думаю, что Рассолкин потому и покинул больницу на своих двоих, а не оказался тут, потому что не мешает лекарства со спиртным.

– Но дело не в том, что она отравилась спиртным.

– Да, я понял.

– Если находящийся в ее организме яд до сих пор не вывелся, то он мог, смешавшись с алкоголем, уложить ее сюда.

– Инесса божится, что она не пила воду в дороге. И вообще в тот день кроме кефира ничего не пила.

Гуров показал на Инессу, которая каким-то образом смогла доползти до реанимации и теперь толкала дверь, потому что ее не пускали внутрь, а там же «лежит ее лучшая и единственная подруга».

Пьяных женщин Гуров не любил.

– Вы сбежали из больницы? – поинтересовался он на обратной дороге у психиатра, пока Дарья изучала весь собранный в анализах материал.

Рассолкин на том конце провода улыбнулся:

– Я решил провести собственное расследование. Вы же помните пари? Вот, а в больнице я был сильно ограничен во времени и средствах. Кстати, мой друг, Артем, мне поможет.

– Не скажу, что меня сильно радует участие еще одного постороннего лица в расследовании, – сказал Гуров, добавив металла в голос.

– Клянусь, он не будет мешать или путаться под ногами.

Он общался весело и непринужденно, шутил, но все же Гурова не покидало странное ощущение.

Как будто Льву Рассолкину, по-настоящему медийной личности, нечего терять. И именно поэтому он вел себя настолько легко и непринужденно. Полковнику приходилось встречать по долгу службы разных людей. И именно так вели себя те, для кого завтра может и не наступить.