Игра нипочём

 – Песцов сел у зеркала, вспомнил Фантомаса и принялся трансформировать внешность. – Она не порвётся?

Наливайко. Пчёлы начинают роиться

– В общем, я принял меры, – докладывал Козодоев. – Предотвратил… Не допустил… Уже вызвал наших…

– Похоже, с чаем придется повременить, – взял инициативу в свои руки Фраерман. – Надо идти. А то как-то неудобно – товарищ уже вызвал своих…

– Идите, я потом, – кинула взгляд на посуду в мойке хозяйственная Тамара Павловна. – Разгребу и приду.

Стоял прекрасный весенний вечер, воздух благоухал юной листвой.

– Вот, смотрите, – принялся объяснять Козодоев, – вначале задний повесил, взялся за передний, а стал гайку затягивать и ключ уронил. Нагнулся и вдруг вижу… вот это…

«Вот это» оказалось тонкой проволочкой, зацепленной за рельефный протектор «УАЗа». «УАЗ» – машина высокая, нагнувшись, можно было с лёгкостью рассмотреть, что второй конец проволочки тянулся к какому-то пакету.

– Да уж, брат, не говори мне, будто все тебя очень уважают и любят. – Фраерман разогнул колени и принялся отряхивать трёхтысячедолларовые штаны. После чего покаянно добавил: – А ведь наша милиция и вправду нас бережёт…

Вскоре во дворе поднялась тревожная суета. Приехала «Газель» из дежурной части РУВД, прибыл, задыхаясь, участковый, неспешно подкатил «Апельсин».

– Мотя, ты, может, переставишь его? – посмотрел Наливайко на шестисотый «Мерседес», припаркованный в прямой видимости от помойки. – А ну как и вправду жахнет? Жаль ведь, не «УАЗ»… Впрочем, «Уазика» тоже ох жалко…"

"– Ключи, Вась, остались в пальто, в лом ходить.

В это время бомжа наконец-таки победили, спецы приступили к обезвреживанию, а из парадной вышла Тамара Павловна с Шерханом на поводке.

– Да, весело тут у вас, братцы, – хмуро заметила она.