Игра нипочём

Песцов в третий раз взвёл тетиву, проверил, как вынимается отравленная лопатка, и решительно устремился ко входу в обитаемый корпус. Впереди, на крыльце, уже чувствовалось движение – там стала открываться дверь. Да не по чуть-чуть, не вяло, не по миллиметру, что соответствовало бы его нынешнему восприятию, а вполне-таки быстро. Это было уже интересно. Песцов стремительно сократил дистанцию и выстрелил – не целясь, навскидку, на инстинктах, примерно на уровне живота. Дверь к тому моменту, открывшись, грохнула в стену, и на крыльце показался вооружённый топором организм.

Не успело обезглавленное тело толком упасть, как показался второй караульщик. С ломом, против которого якобы нету приёма.

«Хорошо… искать не придётся», – отметил Песцов, а из глубины коридора уже возникал третий, угрюмый и сосредоточенный, с лопатой в руках. Да не с элегантной и радующей глаз, как у Песцова, а с огромной и длинной, со штыком, как бритва. И действовал он ею, как алебардой.

И пошла вторая серия замедленного кино, и не затянулась надолго. Зря ли говорят, что краткость – сестра таланта. Тому, который был с ломом, Песцов засадил в брюхо болт – и внезапно пожалел убиенную крысу.

Надежда Константиновна ждала за воротами, и он сразу побежал их отворять. Побежал уже обычным человеком, ничего не видящим за гранью своих шор. Хлопотное это дело, катание камней мироздания.

Надежда Константиновна вошла сразу, едва отошёл засов, быстро глянула, повернулась к Песцову:

– Ну ты и орёл, касатик. Отработал…

На мгновение Песцову почудилась в ней какая-то внутренняя борьба, но только на мгновение.

– Молодец, – окончательно одобрила она.

Сбросила рюкзачок и вытащила парикмахерского вида флакончик с резиновой грушей-пульверизатором. Подошла, примерилась и принялась орошать караульщиков.