Игра нипочём

На спину – рюкзачок наподобие десантного. И в довершение всего – шлем. Кевларовый, с забралом, которое ни при каких обстоятельствах не запотеет, и хитро присобаченной лампочкой. Зарядил арбалет, поставил на предохранитель, вложил болт и оглянулся на подельницу:

– Ну, что ли, с Богом.

– Типун тебе, касатик. Уж лучше нам с тобой без Него… – фыркнула в ответ Надежда Константиновна.

Так и двинулись вперёд, и такого тандема Агалатово на своих задворках совершенно точно никогда прежде не видело. Арбалетчик в камуфляже и бодрая старуха в тренировочных портках.

Не доходя сотни метров, они разделились: Надежда Константиновна направилась в лоб, к массивным воротам, ждать, когда – если! – их ей откроют. Песцов начал забирать в обход, правее, к стене, за которой находилась собачья будка. У кряжистой ивы, росшей возле забора, он остановился и вслушался в полутьму. Всё было тихо.

Внутренне напрягшись, Песцов вспомнил Афганистан. Огромную, затерянную в глубине кяризов пещеру, звук бьющего из недр родника, вкус весело струящейся воды… И сразу мир изменился для него, словно вывернулся наизнанку, сделался простым, понятным, сбросил все неясности и покровы. Вот они, камни мироздания, вот они прямо под ногами – двигай, крути, верти, строй, что душенька пожелает, только не швыряй… А ещё изменилось время – сделалось легко ощутимым, плотным, тягучим, словно резина.

"Впрочем, философствовать было некогда, Песцов начал действовать. Закинул на забор специальный самофиксирующий зацеп, вскарабкался наверх и сел там со снаряжённым арбалетом в руках. В холодном ярком свете луны домик-пряник был перед ним как на ладони: жилые корпуса, кухня, вконец обветшалый санузел, административный корпус, беседки, террасы, ржавые качели, трухлявая песочница со слежавшимся песком… И тот самый собачий скворечник с ромбическим отверстием входа.

Из конуры так и не раздалось ни звука.