Игра по-крупному

Для чего-то их с Орловым пока держат живыми, не считая нужным скрывать от них свои замыслы, но потом наверняка убьют. Было от чего прийти в уныние. Да тут ещё комары, очевидно, распробовав с кем имеют дело, принялись за Вовца. А ведь на нем были только плавки, жри с любого конца. Может, для того и рот заклеили, чтобы не заорал от этой биологической пытки? Укусы зудели, а почесать их не имелось ни малейшей возможности.

А вот Саня Орлов, похоже, уже не обращал внимания на пернатых вампиров. Он сидел неподвижно, свесив голову на грудь и закрыв глаза.

Вовец попробовал приподняться, навалиться грудью на бревно и дотянуться подбородком до кончиков пальцев, торчащих из колодки. Получилось. Он зацепил ногтем край пластыря и понял, что сможет его оторвать. Удовлетворившись этим, принял прежнее положение и продолжил слушать лекцию. Лектор явно не пользовался конспектом, только тем, что в голове, произвольно меняя направление рассказа, возвращаясь к сказанному раньше и повторяясь в деталях. Интересно, он до всего этого сам допер или где-то вычитал?

Потом курсанты ужинали, слушали ещё одну лекцию, по ботанике.

О диких съедобных и лекарственных растениях. Ну, это было неинтересно. Вовец сам мог такую прочитать. С ходу, без отрыва от колодки. Он бы ещё добавил кусок о ядовитых растениях, условно-съедобных грибах и природных красителях. Он отвлекся, вспоминая, что съедобного и полезного произрастает в таких болотах. Получалось немного. Скудна флора гиблой местности.

А курсанты, между тем, гуськом ушли в заросли тростника.

Не иначе, на практику. Вовец перегнулся через бревно, зацепил кончиками пальцев край пластыря и оторвал верхнюю сторону от губы. Операция оказалась неожиданно болезненной, но приходилось терпеть. Пластырь остался висеть под нижней губой.

– Саша, – тихонько позвал Вовец, – Орлов, слышишь меня?

Тот чуть заметно кивнул.

– Это я, Вовец. Вспомнил меня? Я из четвертого цеха, станочник. Вспомнил?

Орлов снова кивнул, но уже несколько бодрей.

– Попробуй дотянуться до рук и снять пластырь.

Тот попробовал. Вовцу было ясно, что Орлов испытывает страшные муки. Его избитое тело плохо повиновалось, а каждое движение причиняло боль. Наконец он сумел зацепиться и со стоном откинулся назад. Облизал губы и тихо прошептал:

– Хана.

– Кому? Нам, что ли?

Орлов еле заметно кивнул. Расслабленно закрыл глаза, судорожно вздохнул, и лицо его исказала гримаса боли.

– Что, сильно болит? – сочувственно спросил Вовец.