Компот из запретного плода

– Почему?

– Мне уже много лет!

– Вы прекрасно выглядите, – не к месту проявила я светское воспитание.

– Александр был старше, намного, ему сейчас за сто!

– Да нет, Александр Михайлович вполне бодр, – улыбнулась я и собралась продолжить фразу, сказать, что Дегтяреву еще не так много лет.

Внезапно Нинель Митрофановна заплакала, жалобно, безнадежно, отчаянно, заскулила, словно щенок, которого выбросили на мороз жестокие люди.

Я обняла вдову за плечи.

– Тише, тише, успокойтесь.

– Он жив! Невероятно! Столько лет прошло!

– Нет, нет, наверное, ошибка, мой Дегтярев еще не на пенсии! Просто однофамильцы, – решила я успокоить старуху.

– Господи!

– Не плачьте.

Внезапно Нинель оттолкнула меня.

– Врешь!

Я отшатнулась.

– Дегтярев-то здоровехонек, он не умер, как всегда, выкрутился, выполз намыленным ужом! Вот оно как! Он его сын!

– Кто, чей? – окончательно растерялась я.

Нинель вскочила на ноги.

– Это он тебе рассказал, больше некому было.

– Про что?

Вдова захохотала.

– Про меня, про отсидку… Давай, поехали к нему! Вместе! Вот откуда драгоценности! А я-то, наивная, поверила парню!

– Простите, ничего не понимаю, – залепетала я.

Нинель села на стул, на щеках пожилой дамы вспыхнули красные пятна.

– Впрочем, – устало сообщила она, – жизнь прожита, конец пришел, хватит бояться. Откуда ты узнала, что я сидела? Кроме него, некому было рассказать!

Я глубоко вздохнула.

– Извините, я ничего не знала, просто взяла вас на испуг.

Нинель снова сгорбилась.

– Но ожерелье твое?

– Да, случайно увидела его у Евдокии, а она рассказала, что его принесли вы…

И я стала рассказывать.

– Ничего не понимаю! Ожерелье мое, его украли Кудо. Доказать, что оно принадлежит мне, очень просто, в альбоме полно фотографий, где я снята в этом украшении. Но как оно попало к вам? И еще, простите, откуда вы знаете Дегтярева? Наверное, это однофамилец моего приятеля. Да уж, они плодятся, как кролики!

Нинель Митрофановна вздрогнула, потом, прижав ладони к лицу, стала раскачиваться, повторяя на одной ноте:

– Да, да, да, да.

Я решила, что старухе снова плохо, и кинулась за нитроглицерином, но вдова вдруг опустила руки и решительно сказала:

– Ладно, завертелось дело давно, думала, оно похоронено и забыто, ан нет. Тебя мне господь в наказание послал, а может, из милости явил, не пойму пока.