Идущая сквозь сны

Изгибаюсь, стону и кусаю его за нижнюю губу. На секунду открываю глаза, чтобы встретить шалые и полные жара зрачки своей мечты. И для разнообразия, на их дне нет горечи и досады, только чистая страсть. И теперь его губы штурмуют мой рот. Это уже не поцелуи, это пир голода и желания. Это рычание и стоны, укусы и зализывания. У Нэйта хватает понимания, что мы вообще-то выставлены напоказ на балконе. Я только успеваю сделать судорожный вздох, чтобы набрать воздуха между поцелуями, как меня бросают в кровать. И не дав ни секунды почувствовать себя брошенной, наваливаются сверху.

— Тише, тише, Эми, я помогу, сейчас станет легче. — слышу как сквозь вату. Слышу, но смысл слов до меня не доходит.

Треск ткани и на свободу вырывается моя грудь. Прохладный воздух и горячий рот. О, Богиня, от этого впору сойти с ума. Низкие стоны рвутся из горла, перемежаясь с чем-то похожим на рыдания. Я понимаю, что мне плохо. Боль нарастает и сосредоточена она не в груди. Хватаю его руку и буквально силой направляю к источнику боли между бедер. Нэйт все понимает без слов. Пальцами легко, но очень быстро касается клитора, и я за секунду забиваюсь в оргазме. Но это не то, я понимаю, что жар схлынул совсем чуть-чуть.

— Да, знаю, милая, этого мало. Я все сделаю, Боги, дайте мне сил — хриплые слова и снова треск ткани.

И вот я уже лежу вся обнаженная перед ним, бесстыдно раздвинув ноги и истекая соками.

— Какая же ты красивая, какая нежная.

Он нежно проводит по гладкому лобку, почти трепетно гладит мокрые складочки. А меня бьют судороги желания, боли и терпеть это — выше моих сил.

— Нэйт!

— Да, да, сейчас — хриплый шепот как наждачная бумага по моим рецепторам.

Он спускается вниз и, крепко удерживая мои ягодицы, прижимается губами к клитору. Мой крик наверняка слышно было далеко.

— Да!!"

"Все дальнейшее я помню смутно. Просто череда боли и оргазмов. После каждого оргазма боли все меньше, но и силы почти нет. Голос сорван, горло печет, губы болят. В какой-то момент слышу крики и шум борьбы, с трудом разлепляю веки и, как через пелену, вижу два мужских силуэта, связанные в один узел.