Идеальный сын

А звонки с угрозами – это наверняка дело рук Шелли и Йена, которые хотели меня напугать, заставить броситься к ним за помощью.

На один только вопрос, самый важный сейчас, нет ответа: где Джейми?

Строчки сливаются в одну. Думать ясно не получается. Болит голова, во рту всё онемело. Боль в животе пульсирует. Сидя на стуле, меняю положение тела и морщусь от острого приступа раздирающей меня боли.

Снаружи движение. Волочение ног, стук трости по твёрдому полу. В двери есть оконце, но вид загораживает этот здоровенный следователь, Сэндлер.

Рядом с дверью окно, но серые жалюзи надёжно опущены и будто заключены между двумя стёклами. Никаких верёвочек не висит, только переключатель. Больничная палата, а такие сложности. Я осматриваюсь, будто впервые замечая, что вокруг меня.

Вот низенький журнальный столик из сосны, с одной стороны от которого диван, а с другой – два кресла.

Продираюсь через обрывки воспоминаний. День рождения Джейми был в воскресенье. А сейчас что? Понедельник? Вторник? Счёт времени потерян.

В один день я очнулась в отделении после операции, была ещё медсестра-ирландка. Пытаюсь вспомнить, что же это было за отделение, но вспоминается только запах варёных овощей на обед и беспрестанный писк автоматов, когда заканчивалась капельница.

В конце отделения находился сестринский пост, и, кажется, всего было только шесть коек. Со мной рядом лежала женщина с забинтованной головой. Видимо, послеоперационное отделение.

Ещё помню, как я то засыпала, то просыпалась. Туда, сюда, туда, сюда. Помню, просила морфин, а молодая врач со стетоскопом на шее сообщала, что сильные обезболивающие мне отменили.

"А потом я очнулась не в отделении. Я была уже в отдельной палате, а у медсестёр была зелёная, а не голубая форма. Это было вчерашним утром или уже сегодняшним?

Следователь опрашивал меня, по ощущениям, несколько месяцев. Не на все вопросы я, конечно, отвечала прямо, но и он не то чтобы все карты раскрыл. Почему ему просто не рассказать мне, как они ищут Джейми?

Из меня пытается вырваться страх, словно запертый в клетке зверь теребит замок.