Идеальный сын

– Тесс, услышь меня, пожалуйста, – говорит Шелли. – Джейми…

Конца фразы я не слышу. Да и зачем? Плохо – вот что она пытается сказать. Ему здесь плохо. Но я не слышу этого последнего слова, потому что на пороге показывается Джейми. Мрачный, языком так надавил на шатающийся зубик, что он впереди торчит под прямым углом. От него исходит ярость, та же ярость, что я чувствовала секунду назад.

Вся моя злость вмиг сгорает дотла, и я не могу отвести взгляда от пристальных голубых глазок нашего сына.

– Джейми, – говорю я, и мой голос дрожит.

Показываю жестом на свечи. Восемь свечек, стоят твёрдо, прямо. С них уже скатились две капельки воска и подтопили глазурь.

– Нет, – говорит Джейми.

И это бесцветное «нет» эхом отражается у меня в голове.

– Твою же мать, – бормочет Йен.

– Тесс, посмотри на меня. – Голос Шелли оборачивается почти что криком, но от Джейми взгляда не отвести: он сжал ручки в крепкие кулачки, его пристальные голубые глаза смотрят только на нож.

– Так нельзя, – просит Шелли, но с ноткой предостережения, и я наконец отрываю глаза от сына, от ножа. Лицо у неё одеревенело, глаза от страха как плошки. Вот же чего она хотела? Чтобы мы с Джейми стали друг другу чужие.

– Пусть моя мама будет Шелли, – просит Джейми тихо, ребячливо, будто ему снова три годика и он требует мишку. – Я тебя ненавижу.

– Джейми, прости меня, – судорожно выдыхаю я, силясь снова вздохнуть, так глубоко ранили меня эти его слова.

– ТЕСС, – орёт Йен, и я подскакиваю на месте.

Полсекунды молчания, и я слышу вдруг, что по радио играет песня Джорджа Майкла.

Не знаю, кто делает первый шаг, но вот секунда проходит, и в следующую – рывок к ножу. Джейми, Йен и я.

Джейми тянется к нему одновременно со мной.

Шелли вопит:

– Тесс, не надо, не надо, пожалуйста, не надо.

Я и сама не хочу, но тут Йен пытается выхватить нож, склонившись над Джейми.

Рука Джейми на рукоятке ножа, а вот и Йен достал до неё.

Рывок оказывается слишком быстрый. Пытаюсь уклониться, не выходит. Лезвие входит в живот так же просто, как и в торт, для резки которого этот нож я и взяла.

Боже мой, Тесси, какой ужас.