Идеальный парень

Но до станции было всего сорок минут пешком через поля, я был взбешен до белого каления и в тот момент просто не хотел никого видеть.

Я уже чуть успокоился, когда сел в поезд, направлявшийся в Лондон, и вдруг мне взбрело в голову, что наступил подходящий момент прослушать голосовое сообщение от Оливера.

«Люсьен, – сказал он, – я сам не знал, чего мне ждать от этих отношений, но так дело не пойдет. С таким подходом у нас нет будущего. И все же если в каком-нибудь воображаемом завтра ты захочешь возобновить общение со мной, то потрудись хотя бы придумать уважительную причину.

Ну что ж, это… это был конец.

Я прослушал сообщение еще раз. А потом сразу же задался вопросом, почему, черт побери, я это делаю? Зачем так мучаю себя? Надеялся, что при повторном прослушивании его слова будут звучать не так ужасно?

Ничего подобного.

Вагон был почти пустым – в середине выходного дня мало кто возвращается в город, – поэтому я уткнулся лицом в локоть и тихонько расплакался.

И все же мне было очень горько.

Но я решил, что не буду из-за них расстраиваться.

Да, возможно, я потеряю работу, возможно, до конца дней останусь одиноким, и, возможно, мой отец умрет от рака, но знаете что? Пошло оно все! Я вернусь домой, надену халат и напьюсь до беспамятства.

Я все равно ничегошеньки не мог поделать. Но мог хотя бы напиться.

Глава 11

Два часа спустя я уже был в центре Лондона в районе Кларкенвэлл перед одним из миленьких домиков в георгианском стиле с оградой из кованого железа и цветами на окнах. Я с силой прижимал палец к звонку, словно боялся, как бы он не отвалился от стены.

– Да что с тобой не так? – спросил Оливер, когда, наконец, открыл дверь.

– Почти все. Но мне действительно очень жаль, и я не хотел бы разрывать наши фиктивные отношения.

Он прищурился.

– Ты плакал?

– Нет.

Проигнорировав мою очевидную и бессмысленную ложь, он отошел в сторону, пропуская меня.

– Ради бога, заходи.

Внутри жилище Блэквуда выглядело примерно так, как я и ожидал, хотя мне еще не доводилось бывать в подобных местах. Комнатки были небольшими, безупречно чистыми, все стены – выкрашены в белый цвет, на полу – деревянный паркет. Ослепительно-яркие коврики и диванные подушки здорово оживляли картину.