Идеальный мир для Лекаря 27

Это крайне грубое объяснение, но если вкратце, то как-то так оно и происходит.

Так вот, во мне сейчас сидит немного другая штука. Целая туча микроскопических частичек объединены энергетической связью с неким центральным разумом, который контролирует их мутации, действия и даже распространение. Может заставить своих маленьких подчиненных залечь где-нибудь в костях и дожидаться своего часа, или же направить всех в головной мозг. Или даже подключится с их помощью к энергетическим каналам, чтобы взять их под контроль.

Много у него возможностей, в общем. Было. Теперь я начал играться, цеплять энергетические нити, завязывать их в узелки и наблюдать за тем, как визжит этот беспомощный бедолага. Он ведь даже не сразу понял, куда попал, но когда понял — было уже слишком поздно.

— Так, а куда делась твоя смертность? Была же свыше девяноста процентов, — делано удивился я. — Всё, теперь ты не смертельный вирус и место твое в соплях.

— Я всё еще могу вызвать сильнейший голод и воздействовать на пищеварение! — воскликнул он, решив не сдаваться без боя.

— Да всё, не можешь. И спасибо, что напомнил.

Еще некоторое время он пытался огрызаться, затем стал молить о пощаде, после чего просто выл, пока я ковырялся в его энергетической структуре и делал с ней всё, чего только захочу.

Ну вот, как по мне, получилось вполне сносно. Даже интересно было бы узнать, сколько лет разработки только что были уничтожены мной.

— Всё! — я резко пришел в сознание и встал с койки под удивленные возгласы собравшихся вокруг незнакомых мне людей.

Фьорель машинально приняла мой подарок и продолжила хлопать глазами. Правда, вскоре она начала приходить в себя и руки ее затряслись, ведь в пробирке по ее мнению опаснейший вирус, способный уничтожить весь мир.

— Ой, да не переживай ты так, — махнул я рукой. — Теперь ваш вирус совершенно безобиден.

— Так вы были без сознания и мы поддерживали в вас жизнь. Точнее, думали, что поддерживаем, — развел руками старший из них.

— А, ну, спасибо, — пожал ему руку. — Молодцы! Но я всё это время не умирал, а развлекался.