Идеальный любовник

Я в силах смириться с тем, что ты использовал Эмерелд, чтобы унизить их, но ты, черт побери, не имел права бросать ее без средств к существованию. За все надо платить. Я пришел за деньгами.

— Эмерелд тебя не посылала, — ровно, обреченно произнес Шон. — Она для этого слишком горда.

— А я-то все гадаю, кто ее этому научил? — прошипел Джонни.

— Она не примет от меня денег. Эмерелд швырнет мне их в лицо.

— Господи, моя сестра в отчаянном положении! У нее нет возможности привередничать.

Пальцы Шона, сжимавшие вилы, ослабели.

— Что, черт побери, ты имеешь в виду? Скажи мне, Джонни.

— Опусти эту проклятую штуку.

Шон отшвырнул вилы в кучу соломы.

— Пойдем в дом, ты промок. — О'Тул отвязал багаж Джонни с вьючной лошади и позвал молодого грума, чтобы тот занялся лошадьми.

Джонни скидывал мокрую одежду перед горящим камином, а Шон показывал ему драгоценности.

— Они принадлежат Эмерелд, веришь ты этому или нет. До сегодняшнего вечера я считал, что она взяла их с собой. — Мысленно О'Тул вернулся к тому дню, когда они поссорились из-за бриллиантов.

Джонни взглянул ему прямо в глаза:

— Если бы она знала, что ты везешь ее обратно на Портмен-сквер, Эм прихватила бы эти чертовы цацки! Но ты ведь не сказал ей ничего, верно?

Шон чуть было не произнес: «Так было лучше», но вовремя остановился.

— Когдя я обнаружил украшения, я спустился в конюшню, чтобы отправить грума в Мэйнут за матросами с «Серы-1». Мы отплываем утром.

Джонни вздохнул с облегчением. Не важно, он ли убедил О'Тула или Шон сам принял решение. Имеет значение только то, что Шон возвращается. Но Джонни с ним еще не закончил, до этого еще далеко. Шон О'Тул стал защищаться, и это было приятно.

— Испытывая неутолимую жажду мести, нашел ли ты время подумать, что они могли сделать Эмерелд?

— Она вполне справится с этими проклятыми Монтегью!

— Неужели? Вспомни-ка: ты мог справиться с ними в тот вечер, когда был в их власти? А твой брат Джозеф?

Шон схватил пустой графин из-под виски и запустил им в камин. Хрусталь разлетелся вдребезги.

— Эмерелд — дочь Уильяма! Разумеется, он ею дорожит.

— Дорожит? — захохотал Джонни.