Идеальный любовник

Слуги разбегались при его появлении, так что в пустых комнатах и коридорах раздавалось только эхо его шагов. Шон был крайне удивлен, когда, войдя в столовую, увидел Шеймуса, сидящего перед пылающим камином и настроенного весьма решительно.

— Гора пришла к Магомету.

Лицо Шона осталось замкнутым, глаза не прояснились.

— Почему ты избегаешь меня? — спросил Шеймус.

— Я плохая компания, — равнодушно ответил Шон.

— Где она? — требовательно спросил отец.

Сын поднял отяжелевшие веки и прямо посмотрел на О'Тула-старшего:

— Она вернулась в лоно семьи с ирландским ублюдком в животе.

— Почему? Почему? — прогремел Шеймус, гадая, знал ли он на самом деле человека, стоящего сейчас перед ним.

Шон уставился на отца. Разумеется, причина совершенно ясна. Задумка была так проста, что и ребенок бы догадался.

— Они использовали вашу жену, чтобы заставить вас страдать. Я отплатил им той же монетой.

— Ты хочешь сказать, что совершил этот кошмарный поступок ради меня?

— Не ради вас, ради нее! Кэтлин Фитцжеральд О'Тул была душой и сердцем нашей семьи.

Она была смыслом нашей жизни. Я дал священную клятву на ее могиле, что отомщу за нее при помощи женщины, в которой заключен смысл их жизни!

Шеймус схватил железную кочергу, словно желая ударить сына:

— Такой дьявольский поступок позорит ее память! Твоя мать была сама нежность, само изящество. Кэтлин рыдает на небесах, потому что ты сделал это во имя нее. Я хочу моего внука — ее внука, даже если ты этого не хочешь.

 — Шеймус отшвырнул кочергу. — Пэдди! Забери меня отсюда.

Шон, обнаженный, стоял у камина в своей спальне, уперевшись лбом в массивную дубовую полку над ним. Огонь весело поблескивал, посмеиваясь над его плохим настроением. Он выпил полграфина виски, но остался трезвым, хотя чувствовал себя отвратительно.

— Кейт! — рявкнул Килдэр и понял, что экономка к нему не придет. Он не видел ее с того самого вечера, когда, вернувшись из Англии без Эмерелд, обнаружил, что в их общей спальне стоит колыбель.

Они обменялись такими резкими словами, что больно ранили ими друг друга. В наказание за колыбель он приказал Кейт вынести все вещи, принадлежавшие Эмерелд, и, плотно сжав губы, экономка выполнила приказ под пристальным взглядом его стальных глаз.

Душа Шона О'Тула мучила его. Он томился желанием хотя бы прикоснуться к ее вещам. Это был не пустой каприз, а насущная потребность, как необходимость дышать.