Идеальный любовник

Подарки прибыли под покровом темноты, чтобы стать настоящим сюрпризом."

"Грумы Фитцжеральдов из Мэйнута тайком привели двух жеребят-чистокровок в конюшню Грейстоунса после полуночи. Граф разводил самых лучших скакунов в Килдэре и выбрал потрясающего гнедого для Джозефа и быстроногого черного жеребца для Шона.

Два капитана Шеймуса, братья Мерфи, привели новые шхуны со стапелей в Биркенхеде, что недалеко от Ливерпуля. Шеймус предупредил их, чтобы они и паруса не показывали до четырех часов утра, и братья Мерфи блаженствовали в кухне Мэри Мелоун, когда Джозеф и Шон спустились к завтраку.

— Ты посмотри, что за капризный ветер дует, — заметил Шон брату. — Пара водяных крыс учуяла добычу за сотню миль.

— Вас, ублюдков, никто не приглашал! — заявил Джозеф.

Шон подхватил насмешку:

— То, что вы взяли в жены девиц Фитцжеральд, еще не делает вас членами семьи.

Пэт Мерфи выругался в бороду:

— Заносчивые молодые свиньи. Никто из вас больше не взойдет на палубу корабля, которым я командую!

По сигналу Шона Джо быстро толкнул Пэта Мерфи, а Шон вырвал стул из-под его брата Тима.

Игра мгновенно прекратилась, стоило Мэри Мелоун окатить их ведром холодной воды.

— Как не стыдно, ведете себя будто дикари, и это в праздничный-то день. Ну-ка вон с моей кухни сию же минуту, сегодня я должна приготовить еду на сто человек!

С минуту братья смотрели, разинув рты, на непритворный гнев их пухлой кухарки, а потом разразились веселым смехом.

— Они только шутят, Мэри Мелоун. Понадобится нечто большее, чем холодная вода, чтобы привести их в чувство. Вы, дьяволы, — обратился он к сыновьям, — вставайте. Там парочку судов надо разгрузить до завтрака.

Все еще смеясь, все четверо поднялись на ноги.

— Пусть Мерфи их разгружают, ведь они капитаны этих чертовых кораблей, — сказал Шон, вытирая с лица воду, которой его окатила Мэри.

— А вот в этом вы чертовски ошиблись, капитан О'Тул, — объявил Шеймус, не в силах больше сдерживать улыбку.

Джозеф и Шон обменялись изумленными взглядами и вдруг все поняли. С громким криком радости они со всех ног бросились на улицу и остановились, только когда позади остались широкие газоны Грейстоунса и их собственная пристань предстала перед ними.

Шхуны, стоящие на якоре, сверкали, словно редкие драгоценные камни в свете раннего утра.