Идеальный любовник

В садах полно непристойных скульптур и фаллических символов. Даже дорожки раздваиваются наподобие женских ног, образуя обсаженные кустами промежности!

— Люди шепчутся, что они устраивают черную мессу, — добавил Джек."

"— Что ж, это довольно распространенная практика — переодеваться монахами и возлагать на алтарь монашек. Кто из нас не предавался этой фантазии? Но Дэшвуд пошел еще дальше. Он просто фанатик, когда речь идет об осквернении христианства, у него склонность к богохульству. Вот почему мне кажется, что цены на мои карикатуры на двенадцать апостолов поднимутся очень высоко.

Они такие скабрезные, — хохотнул Уильям.

— Лично я предпочитаю порнографические рисунки, сделанные рукой Роулендсона[19]. Жестокость и содомия на меня не действуют, если не изображены женщины.

— Ты прав, есть что-то очень возбуждающее в изображении женщин, участвующих в неестественном соитии. — При этой мысли у Уильяма отвисла челюсть. Хотя он и понимал, что слишком много выпил, чтобы воплотить эту идею в Диван-клубе.

И в любом случае это значило бы пополнить карман его братца. Он тяжело вздохнул и громко рыгнул. Ему снова придется иметь дело с одной из посудомоек.

Шон О'Тул тщательно планировал плавание таким образом, чтобы они прибыли в Лондон прямо под Новый год. Погода им благоприятствовала, и только в последнюю ночь в Ла-Манше на них внезапно набросилась свирепая буря, с громом и росчерками молний, потом посыпал град, такой крупный, что мог порвать ванты в клочья.

Присутствие Шона требовалось и на палубе, и в трюме, поэтому всю ночь он разрывался между двумя особами, требовавшими его нераздельного внимания, — Эмерелд и «Серой-1».

Никто на борту не спал, и тем более Эмерелд. Она плакала и говорила, что ей вообще не следовало ехать. К утру буря утихла, но пролив все еще бурлил, поэтому О'Тулу дважды пришлось отправлять Эмерелд в трюм ради ее же собственной безопасности.

У той по лицу струились слезы.

— Если мне суждено умереть, я хочу быть рядом с тобой!

Шон сдерживался из последних сил.

Он подхватил ее на руки и понес вниз.

— Никто не собирается умирать. Не будь смешной, Эмерелд!

Когда женщина вцепилась в него, нуждаясь в его силе, его уверенности, утешении, это почти лишило Шона мужества. Он отбросил покрывало на койке и уложил Эмерелд прямо в одежде.

— Тебе нужно поспать. Я хочу, чтобы ты отдохнула.

— Не могу я спать!

— Ты должна. Мы спокойно встанем на якорь в Лондоне через несколько часов. Поверь мне.