Идеальный любовник

Эмерелд закричала в унисон с Джуди:

— Замужество — это освященное законом рабовладение, институт рабства!

Другие женщины из толпы присоединились к ним, выражая неудовольствие и неодобрение всякий раз, как Панч открывал рот.

Шон, смеясь, вытащил Эмерелд из толпы.

— Тебе нравится провоцировать беспорядки. Мне следовало отвести тебя на поединок боксеров-профессионалов.

— Ух, мне не нравится смотреть, как мужчины пускают друг другу кровь.

— Это не всегда мужчины. У Фиттса на Оксфорд-роуд устраивают поединки женщин.

— Ты с этим миришься, — обвинила Шона Эмерелд.

— Я — нет. Лондонцы — самый странный народ на земле.

Его спутница засмеялась:

— Знаешь, я верю, что ты прав. Ты только посмотри на этих людей. Они здесь не для того, чтобы посмотреть Воксхолл, а чтобы Воксхолл полюбовался на них. Они важно выступают, словно актеры на сцене. На них не одежда, а костюмы. Престранные костюмы! Все женщины выглядят как проститутки, а мужчины напоминают шутов.

Шон прижал ее к себе:

— Это потому, что они и есть проститутки и шуты.

Когда они подошли к лоткам с закусками, граф настоял, чтобы Эмерелд попробовала все. Они отведали устриц, фасоль, паштеты, жареные каштаны, сливовый пирог и запили это элем и сидром.

В сумерках Эмерелд и Шон нашли потайную тропинку, ведущую в укромное местечко, но после двух поцелуев их уединение было нарушено другими влюбленными парочками, поэтому они направились к реке, чтобы полюбоваться фейерверком.

Доки освещались слабо, что явно было сделано намеренно. Многие дела, невозможные при ярком дневном свете, проворачивались под покровом темноты. Усугубляя мрачную картину, с Темзы поднимался туман, поглощая корабли, пришвартованные у стенки дока, и размывая очертания судов, стоящих на якоре в гавани.

— Нам еще далеко идти? — забеспокоилась Эмерелд, крепко вцепившись в руку Шона.

Тот уверенно обнял ее, прижимая к себе:

— Не бойся. «Месяц» стоит возле «Индийца». — Ощущение покалывания снова появилось у него на шее. Он подавил его, чтобы не нервировать Эмерелд.

Они прошли уже половину сходней, когда вахтенный матрос заметил их и поднял фонарь, внимательно рассматривая.

— Добрый вечер, сэр, я скажу капитану Фитцжеральду, что вы на борту. Очень скоро начнется прилив.