Идеальный хищник

Пальцы другой руки то потирали, то выкручивали соски по очереди.

Когда он выпускал из плена мои губы и отклонялся, чтобы полюбоваться тем, как я мечусь и выгибаюсь, поднимая бедра, чтобы пальцы входили глубже, его стальной взгляд пронзал меня насквозь, пригвождая меня к теплой коже сидений цвета сливок.

Ему нравилось зрелище. Настолько нравилось, что он все оттягивал и оттягивал мой оргазм, замедляя резкие движения внутри и размазывая большим пальцем мои соки снаружи. Кружа вокруг клитора, огибая, заставляя томительное напряжение расти постепенно, медленно, мучительно.

И только услышав легкий стук в перегородку, Филипп навалился всем телом и вогнал пальцы на всю длину, растягивая меня и позволяя, наконец, подчиниться его воле и рухнуть в ошеломляющую глубину наслаждения.

Волны дрожи все еще прокатывались по мышцам, заставляя их непроизвольно сокращаться, когда Завадич распахнул дверь машины, вышел, и я услышала негромкое:

— Да, до завтра свободен. Я здесь на весь день.

Он вернулся обратно с мягчайшим пледом, в который закутал меня, и так внес в дом, захлопнув дверь пинком.

Опустил на звериную шкуру, расстеленную на полу гостиной и, стаскивая с меня трусики, туфли и остатки платья, с угрозой в голосе сообщил:

— Вот теперь ты попала, Вера. Окончательно попала.

27. Когда меняются условия

Есть в этом что-то первобытное, примитивное, дикое — когда на белоснежной шкуре какого-то животного прямо у огня ты лежишь совершенно голая и беззащитная, а полностью одетый мужчина с острой сталью в глазах рассматривает тебя с холодной полуулыбкой.

Готовится.

Растерзать.

Вонзить зубы в мягкую плоть.

Вогнать член между раздвинутых ног.

Внутрь.

В горячую влагу, ожидающую его.

В этот момент я понимала Филиппа с его страстью к диким удовольствиям."

"Как говаривал кто-то из ханов Золотой Орды, есть три главных удовольствия: ездить на мясе, есть мясо и втыкать мясо в мясо.

За неимением диких жеребцов ездил Завадич на элитных автомобилях.

Но с остальным мясом у него было все в порядке.

Он проникал в меня медленно, глядя в глаза, разведя мои колени руками, контролируя каждое движение. Его бедра ударялись о мои в четком и жестком ритме, который он не позволял изменить.

Сейчас было его время. Его власть.

Завораживающая, мощная, безжалостная.

Я могла только…

Ничего я не могла.

Насколько раздвинуты мои ноги — решал Завадич.

В каком темпе он меня трахает — решал Завадич.