Идеальный хищник

Здесь был еще и второй свет — целая застекленная стена высотой в два этажа, выходящая на густой парк за окнами. Сосны, ели, дубы ближе к дому сменялись на клены и липы, а еще ближе росли яблони, сирень и жасмин. Между ними пробивалась густая трава, не знавшая газонокосилки.

А вот внутри атмосфера была не такой модной. Вместо выхолощенности лаконичных скандинавских интерьеров, здесь царила роскошная дикость.

В центре комнаты — подвешенный к потолку камин, пламя в котором было открыто со всех сторон. Пол из обожженного дерева, словно тут не раз случался пожар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вокруг — нарочито грубо сколоченные диваны и кресла, обтянутые дубленой кожей.

У стены стеллаж из корявых балок, на котором хаотично лежащие и стоящие книги были перемешаны с фигурками зверей из камня и моделями спортивных машин, отлитыми из бронзы.

Я бы назвала общий вайб дома — тактильная агрессия. На диванах подушки из шерсти яка, плед на кресле из необработанного кашемира, стол — из цельного ствола дерева, с которого лишь срезали верхнюю часть.

Вот это я красиво в гости зашла!

Просто руки чесались наделать фотографий для референсов.

Я с трудом угомонила свой зуд, вспомнив, что больше не работаю на Тимура, и мне не надо убалтывать богатых заказчиков на оригинальные интерьеры вместо любимых ими золоченых кресел в духе Людовика Четырнадцатого.

К тому же ни одно фото не могло бы передать изумительный запах этого места: гари, грубо выделанной кожи, угля, металла, шерсти.

Алкогольные ноты от разлитого Филиппом коньяка вписывались в ансамбль, как родные.

— Я уже влюблена… — завороженно проговорила я, поворачиваясь кругом и отмечая все новые детали.

Чугунная люстра с закопченными плафонами, чья-то шкура на полу — упаси бог, не тигра и не медведя, а кого? — холсты с пейзажами без рамок, прибитые к стенам прямо гвоздями.

— Это будет стоить дороже.

Голос Филиппа, незаметно оказавшегося слишком близко, заставил меня вздрогнуть.

14. Трофеи

Я резко обернулась, оказавшись вплотную к Филиппу.

От его кожи до сих пор веяло жаром. Желание прикоснуться к нему чуть не сбило меня с ног, поэтому я поспешно отступила, ругая себя одновременно и за эту слабость и за то, что не поддалась ей.

— Дороже? — переспросила я. — Для тебя или для меня?

— Для нас обоих. Садись, Вера, поговорим.

Филипп указал на широкое кожаное кресло, и я забралась в него с ногами, оставив туфли валяться на полу.