Идеальный хищник

Задело, да? Только почему она мстит за них мне?

— Всего хорошего! — кивнула я, разворачиваясь к ней спиной и отправляясь на поиски Филиппа.

Сообщать ему, почему я захотела уйти, было, конечно, лишним.

Надо было придумать какую-нибудь уважительную причину.

Когда я подошла, Завадич бойко болтал с высоким мужиком в очках на чистом английском. Даже как-то чересчур бойко — я даже не все понимала.

— I beg your pardon, allow me a moment to attend to an urgent matter! — он переключился на меня. — Мне нужно еще немного времени, тут интересная тема намечается.

— Нет, знаешь, поеду… — я хотела соврать, что мне нехорошо, но увидела тень беспокойства на лице Филиппа и передумала: — У меня тоже есть, что обсудить с одним бывшим клиентом. Мы отойдем куда-нибудь, где потише, а потом, может, вообще поедем в офис, поэтому…

Филипп не дал мне договорить. Он вдруг обвил рукой мою талию, прижал к себе и жарко шепнул на ухо:

— А может, лучше секс? В машине. Прямо сейчас. Мне только снять с тебя платье — и будет идеально…

— Нет! — замотала я головой.

— Ха! Я же говорил, что ты легко забьешь на секс ради по-настоящему интересного дела. Давай, Вера, не буду мешать. Звони, как буду нужен.

Он был мне нужен сейчас.

Его поцелуи со вкусом летнего полудня, забвение в бездумном удовольствии, будоражащие и острые игры.

Но я уехала.

Так и не повидавшись с Тимуром и ничего не ответив на предложение Николая. Уверена, они пересекутся и отлично справятся без меня. В конце концов, моя часть работы всегда была даже не вишенкой на многоярусном торте, а легкой золотой пыльцой на этой вишенке.

В такси я держалась бодро, а вот дома меня вдруг начало трясти.

Шлюха — не шлюха? Все было бы ерундой, будь у меня какое-нибудь «зато».

Зато я работаю над офигенными проектами, как Тимур.

Зато я нашла настоящую любовь, как Агата.

Зато у меня дохрена денег, как у Филиппа.

Даже Наташке есть, чем похвастаться — именно она организовала выставку, где мы все сошлись.

А я? Что есть у меня?

Лет в десять я услышала песню «Она идет по жизни смеясь» — и захотела быть похожа на героиню. Решать вопросы, как будто их нет, во всем видеть солнечный свет…

И только спустя несколько лет дослушала до «плачет ночами». Но было поздно.

Я уже стала той самой, что идет по жизни смеясь.

Не раздеваясь, не смывая яркий, рассчитанный на камеры макияж, я лишь скинула туфли и босиком металась по дому, словно тигрица в клетке.