Идеальная мать

Уинни надела темные очки, убрала короткие волосы под кепку и вышла в маленький сад. Она быстро перешла улицу, ветер дул ей в лицо, она не поднимала головы.

У входа в парк стоял мужчина в цилиндре. За ним была колонка, на каждой руке висела марионетка. Перед ним рядком сидели дети с застывшими в благоговении лицами. Порыв ветра снес с цилиндр с его головы. Уинни пошла по тротуару в противоположную от толпы сторону к отверстию в каменной ограде. Она катила коляску по гальке, потом прошла под аркой, поднялась по холму и вышла на большую поляну.

"Она пересекла лужайку, отвела глаза от цветущего кизилового дерева слева от нее, под которым сидело больше десятка людей. К ножкам пластикового стола были привязаны красные, белые и голубые колыхающиеся на воздухе шарики. Она вспомнила, как сидела под этим деревом — деревом ее матери — год назад. С тех пор она ни разу тут не была. Тогда она пришла сюда через двадцать минут после того, как вышла из «Веселой ламы». Сначала она без определенной цели бродила по улицам, а потом направилась сюда.

Писать письма матери было ее традицией уже много лет. Она приходила сюда, взяв с собой блокнот в кожаном переплете, который она обнаружила в день смерти Одри, пока та ездила за мороженым. Он лежал на обеденном столе, завернутый в серебряную бумагу. Надпись на первой странице, сделанная изящным почерком Одри, почти стерлась: «Сегодня тебе восемнадцать, но ты навсегда останешься моей малышкой.

Почти весь блокнот был исписан длинными письмами Уинни к матери. В них она делилась с ней всем, что ее волновало. Рассказывала, что ушла из «Синей птицы», что они с Дэниелом расстались. Что она потратила какое-то количество денег из семейных накоплений, чтобы основать фонд для молодых танцоров.