Идеальная мать

— Элен, Элен, улыбочку!

— Элен, известно ли вам, что случилось с Мидасом?

Закрывая объективы камер рукой и заслоняя собой Нэлл, Себастьян грубо проталкивался сквозь толпу.

— Расскажите про фотографию из «Веселой ламы»? Насколько сильно вы с Уинни были пьяны?

— Элен, вы отлично выглядите! Лаклана Рэйна сегодня утром номинировали на Нобелевскую премию, что вы можете сказать по этому поводу?

Нэлл сжала руку Себастьяна, в остолбенении от вспышек и щелчков камер. Она проскользнула на заднее сиденье, Себастьян закрыл дверь и помахал ей, стоя на тротуаре.

— Вы что ли актриса?

— Нет. Поехали, пожалуйста, — взмолилась она.

Как только они отъехали от тротуара, в спинке переднего сиденья заработал телевизор. Показывали утреннюю передачу. За столом сидели три улыбающиеся женщины, возле них стояли чашки с кофе. Нэлл ненавидела эти идиотские телевизоры, которые недавно появились во всех такси.

"Нэлл собиралась убрать звук, но тут услышала свое имя.

— Сегодня в новостях опять появилось имя Элен Эбердин, — сказала одна из женщин. У нее были белесые, как у Барби, волосы и совершенно неподвижный, словно фарфоровый, лоб.

Другая женщина хихикнула:

— Странное у них, наверное, было первое свидание: «Ты случайно не та разлучница из дела Эбердин?»

— Давайте, пожалуйста, не будем спешить, — запротестовала третья, подняв руку. — Ей было двадцать два года, она работала интерном.

На экране за их столом появилась фотография: та самая, из «Веселой ламы».

— Это еще не все, — сказала первая женщина. — Не поверите, но это она была в баре в тот вечер…

Нэлл с силой нажала на беззвучный режим, прижала кулаки к глазам и почувствовала приближающийся приступ паники. Нет, нет, нет. Только не это опять.