Хозяйка проклятой лавки. Драконам вход воспрещен!

— Ведьма, — хрипло усмехнувшись, Шторм качнул головой.

Похоже на то. Кажется, я почти готова уверовать.

— Ты в порядке, Василиса? — Блэйквуд выверенным движением вложил меч в ножны и подбежал ко мне.

— Кажется.

Меня ещё потряхивало после пережитого ужаса, но сильнее был шок от случившегося. Виенна упоминала, что ведьмы связаны с природой, и потому ей однажды удалось уговорить медведя не трогать её с друзьями. Но я и подумать не могла, что и ко мне животные этого мира будут столь дружелюбны."

"— Давай-ка вставай, — лорд Антиказанова аккуратно взял меня за руки, потянул на себя, помогая подняться.

Лодыжку прострелило болью, и я громко вскрикнула, перенеся тяжесть тела на другую ногу.

— Не в порядке, — заключил Шторм и легко поднял меня на руки. — Возвращаемся! — громко крикнул он своим людям, бросив острый взгляд в сторону кустов, за которыми скрылось косолапое семейство.

Если ко мне местная живность не проявляет агрессии, вряд ли она так же добра к драконам и людям.

Блэйквуд отнёс меня к телеге и аккуратно подсадил на её край, чтобы без зазрения совести задрать мне юбку.

— Кажется, только растяжение. К вечеру должно пройти, — вынес вердикт мужчина.

— Так быстро? — с недоверием уточнила я.

— При небольшой помощи, — он вытянул из мешочка на поясе небольшую баночку.

В сосуде оказалась мазь, которую он принялся растирать по моей лодыжке.

— Это что-то магическое? — предположила я.

В прошлом у меня случалось растяжение лодыжки после неудачной игры в баскетбол. И тогда мучилась я около недели.

— Да. Ускорит заживление.

— А можешь мне оставить эту мазь ненадолго? Мне ещё кое-что надо подлечить магически.

— Могу нанести. Где болит? — серьёзно насупив брови, уточнил он.

— Мне Виенна нанесёт.

— Если медведь тебя ранил, лучше осмотрю я. В рану может попасть инфекция.

— Я натёрла мозоли, Шторм, — закатила глаза. — И под юбку я тебя не пущу.

Дракон подавился смешком, улыбнувшись лукаво.

— Только попробуй что-то сказать, — пригрозила я ему пальцем.

— Промолчу, — проурчал он, передавая мне баночку с мазью. — Сегодня, к сожалению, в седло уже не сесть. Нужно беречь ногу.

— Какая жалость, — притворно расстроилась я.