Ideal жертвы

На подходе к спортивному комплексу меня ждала еще одна неприятная встреча. На боковой тропинке, ведущей к зданию, я столкнулась со Старцевым. Похоже, тот караулил именно меня. Доктор, в Кирсановке всегда такой ласковый, улыбчивый и безобидный, выглядел сейчас мрачнее тучи.

Я попыталась пискнуть дежурное «здрасте» и проскользнуть мимо, однако он преградил мне дорогу. Мрачно поинтересовался:

– Ну, и где ты вчера была?

И я только в этот момент вспомнила: он же мне вроде как свидание назначал! В девять вечера грозился явиться в гости.

– У меня тренировки только в половине десятого закончились, – начала оправдываться я. – А потом...

Но доктор перебил:

– Знаешь, Лиля. Я не люблю, когда меня выставляют идиотом.

– Да никем я вас не выставляю! – продолжала лепетать я. – Говорю же: я на работе задержалась!

Но он не принял моих оправданий.

– А с правилами хорошего тона ты не знакома? Не в курсе, что в подобных случаях полагается звонить? И предупреждать, что задержишься?

«Я бы на его месте тоже злилась, – мелькнуло у меня. – Наверно, цветочки приносил. Шампанское, тортик. И оказался под запертой дверью».

– Да закрутилась я! Забыла!

– Ладно, Лиля, – проворчал он. – Надеюсь, что ничего подобного ты себе больше не позволишь.

Я уже рот раскрыла, чтоб залить собеседника привычным, обманчивым медом («Что вы, Георгий Семенович, вы ведь мой любимый мужчина, просто вчера действительно ситуация так сложилась.

Но взглянула в насупленное лицо старичка... Поежилась под взглядом его черных угольков-глаз... И вдруг меня такое зло разобрало! Почему я, собственно, должна оправдываться? Выкручиваться? Увиливать? Да нужен он мне сто лет, этот Старцев!

И я выпалила:

– Слушайте, Георгий Семенович! Шли бы вы лесом! С вашими упреками!

– Что? – Старцев, кажется, слегка опешил.

А я все больше распалялась:

– Непонятно, что ли? Не хочу я с вами встречаться. Ни вчера. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

Мое лицо, кажется, раскраснелось, грудь вздымалась. Старцев же, наоборот, обрел хладнокровие. Усмехнулся:

– С чего вдруг такая немилость? Кажется, мы с тобой неплохо проводили время. В твоей, – в его голосе прозвучало презрение, – расчудесной Кирсановке...

«Ага, – пронеслось у меня. – Только тогда я Костю еще не знала.