Ideal жертвы

Из всего этого я поняла лишь одно – никакой семейной идиллии, о которой я только что грезила, вовсе не существует. Костя собирается уйти... А он, будто не замечая моих терзаний, спокойно заговорил:

– Ключ ко всей этой истории – доктор Старцев. Началась она еще год назад. Георгий Семенович в то время работал в Москве, однажды его пригласили, в числе прочих, на очередную научную конференцию, посвященную технологиям внушения. И доктор, как бы между прочим, обмолвился, что совсем скоро он потрясет мир феноменальным открытием.

.. Дело в том, что организация, в которой я служу, имеет особый интерес ко всему непознанному. Необычному. Феноменальному. Мы внимательно следим за всеми, кто называет себя целителями, экстрасенсами, магами. Девяносто девять – да что там, девяносто девять и девять десятых процента из них на деле оказываются обычными шарлатанами. Однако изредка, может быть, раз в пять лет – говорю тебе по своему опыту – нам приходилось сталкиваться с людьми, действительно обладающими сверхъестественными способностями. "

"Что мы к тому моменту знали о Георгии Семеновиче Старцеве? – продолжал Костя. – Всего лишь то, что он талантливый ученый, которому не повезло: расцвет его карьеры выпал на лохматые застойные годы. Он закончил университет, факультет психологии, в далеком тысяча девятьсот семидесятом году. Дипломная работа, как и положено в те годы, была густо усеяна безнадежно тоскливыми словами вроде партийности и классовости. Столь же скучными обещали стать и диссертации – сначала кандидатская, потом докторская.

.. Однако Старцев осмелился пойти поперек официальной, разрешенной в те года психологии. Он увлекся почти запретным для тех времен гипнозом. Увлекаться – это еще не преступление. Ему и не мешали – до поры. Однако блестящая, действительно новаторская, кандидатская диссертация подверглась полному разгрому еще на первой стадии, во время кафедральной предзащиты... Самолюбивый и ранимый Старцев очень тяжело переживал свое поражение. Он начал пить. Жена от него ушла. С кафедры, после пары резких высказываний в адрес более лояльных к власти и потому более удачливых коллег, его тоже попросили. Казалось: Старцева, как и многие родившиеся не ко времени таланты, ждет гибель... Однако он все же смог удержаться на плаву. Отставил свои изыскания в области гипноза, переметнулся на полузапретный в те времена психоанализ. Однако своего нового пристрастия не афишировал, практиковал на дому.