Ideal жертвы

Сегодня я верила ему.

Ведь я до сих пор верила в сказки. Несмотря на то что мне уже двадцать восемь, и я пережила многие разочарования и предательства, и веду, как и миллионы женщин, серенькую, скучную жизнь, и мне постоянно не хватает денег. Но я все равно с непонятным упорством верю в чудо...

И вот сейчас это чудо в моей жизни случилось.

Мой сын спасен, сладко сопит в соседней комнатке, он здоров и счастлив. А рядом со мной, на широкой кровати, безмятежно раскинулся мужчина моей мечты. Красивый, сильный, надежный, обеспеченный.

Я долго, очень долго смотрела на Костино разглаженное во сне лицо – и не могла наглядеться. Он – мой, спит в моей постели, а рядом, за стенкой, посапывает мой сын, которому Костя, конечно же, станет отличным папой – чего еще можно желать?.

Меня переполняли эмоции, и я не удержалась: склонилась к Костиному лицу и бережно, чтоб не разбудить, поцеловала его в уголок рта.

Однако сон у моего любимого оказался чуток – Константин тут же открыл глаза, увидел меня, улыбнулся, и, мне почудилось, первым его желанием было ответить на мой поцелуй, и наброситься на меня, и продолжить наши приятные упражнения... Кто бы был против!"

"Я подалась навстречу его объятиям, однако любимый бережно отстранился. Взглянул на часы.

Я кивнула – и снова потянулась к нему.

Но Костя ласково и твердо отстранил меня. Уверенным прыжком выбрался из постели – о, насколько он был прекрасен в наряде Адама!

Я, не скрывая, любовалась им, однако мой рыцарь, будто не замечая моих восхищенных взглядов, натянул джинсы, футболку и попросил:

– Оденься, Лиля.

– Мы куда-то идем? Прямо сейчас? – улыбнулась я.

– Нет. Просто надо поговорить.

– Я могу и так говорить.

Я прижалась к нему голым плечом и даже сквозь Костину футболку почувствовала кожей его мускулы.

– Лиля, – чуть поморщился он. – Пожалуйста, не сейчас.

И было в его тоне что-то такое, отчего мое сердце тут же тревожно сжалось.

Я надела футболку и присела рядом на стул.

– Что-то случилось, Костя?

Футболка едва прикрывала мое тело, босые пятки упирались в чахлый гостиничный ковер, лицо, я подозревала, раскраснелось, глаза, еще помнившие его недавние поцелуи, наверняка сияли.