Ideal жертвы

Набрал номер.

– Арсений? – Сказал в трубку. – У меня есть для тебя хорошая новость. Твоя дочка жива и здорова. Пока жива и здорова.

Телефон откликнулся гневной тирадой. Слов карлика я не смогла разобрать.

– Да, она у меня, – небрежно молвил Костя. – Я готов отдать ее тебе – но в обмен на Максима. Что значит, какого Максима? Сына Лилии... Не перебивай, лучше послушай мои условия... И не надо меня пугать ... В милицию ты не пойдешь, потому что сам преступник... А твои бандиты пусть отдыхают, приедешь на встречу вдвоем, только ты и мальчик.

.. Итак, ты готов слушать?.. В десяти километрах от Кирсановки есть мост...

...Они договорились, что передача заложников состоится через два часа на том самом хлипком мосту.

Константин настаивал, что он вместе с Анжелой пойдет на встречу один, а я с вершины Хмельного холма буду его страховать. Однако я решительно воспротивилась. Я хотела первой увидеть своего Максимушку и обнять его. Мой любовник и сообщник (любовник ли? сообщник ли?) устал со мной спорить и махнул рукой.

В итоге мы условились, что он останется на холме, а я поеду на разбитой угнанной машине к мосту вместе с девчонкой. Мы с Костей будем на постоянной мобильной связи. Если он вдруг заметит, что директор с Максимкой прибыли на встречу не одни, а с подручными или милицией, мы с Анжелой должны немедленно бежать."

"В оставшееся до встречи время я не могла найти себе места. Сердце мое колотилось как сумасшедшее. Костя понимал мое состояние и не трогал меня. Сам же он довольно беззаботно затеял игру с Анжелой.

Они жгли костер и ловили божьих коровок. Что за тепличная девчонка – она даже не знает присказки, которую мой Максимушка бормотал уже в два годика: «Божья коровка, полети на небо, принеси нам хлеба, черного и белого, только не горелого...» Она не знает того, что уже знал мой мальчик: божью коровку нельзя давить, а надо посадить на ладонь и ждать, когда она расправит крылышки и улетит на небо... Как самозабвенно играл с букашками прошлой весной Максим... О чем бы я ни думала, мои мысли все равно возвращались к сыну. ..

Наконец, условленный час настал.

Внешне я казалась спокойной, но внутри у меня все колотилось. Анжела никак не хотела отрываться от Кости – кажется, он оказался первым человеком в ее жизни, который ничего от нее не требовал, не воспитывал ее, а просто играл. Когда я сажала девочку в машину, она даже расплакалась.

Я включила свой сотовый, Костя набрал мой номер. Никакого «хэндс-фри» у меня не было, и я зажала трубку плечом.