Ideal жертвы

И мы с ним (мое плечо под его сильной рукой) еще долго бродили по пустынным дорожкам парка, а когда забрели совсем уж в глухую чащу, он вдруг, на полуслове оборвав разговор, притянул меня к себе и поцеловал. О, что это были за ощущения! Одновременно и страх, и восторг, и нежность, и страсть!.. его губы и умоляли, и требовали, и восхищались, и немного насмешничали... Потом Костя отпустил меня и сказал:

– Ты такая красивая, Бэла. Хотя нет, ты не Бэла. Я буду называть тебя полным именем. Изабель. Оно так тебе идет...

Я едва не заплакала – потому что прежде мое вроде как французское имя вызывало у окружающих лишь насмешки.

И у меня вдруг вырывалось:

– Пойдем к тебе.

Эта фраза, такая естественная в устах абсолютного большинства женщин, будто обожгла мои губы каленым железом.

Костины глаза полыхнули.

– Пойдем, – просто ответил он.

Снова положил руку на мое плечо и мимолетно спросил:

– А как же... твой доктор Старцев?

У меня едва не вырвалось: «Кто это?»

Хотя еще вчера я считала Старцева едва ли не самым ценнейшим приобретением своей жизни.

– Плевать на него. (Еще одна, тоже совсем не типичная для меня фраза).

Мы сделали несколько шагов по направлению к коттеджам, где жили сотрудники, и тут вдруг в кармане у Кости затренькал мобильник, мое сердце сжалось: я отчего-то решила, что ему звонит женщина. Его женщина. Его истинная половинка – вдруг почувствовавшая, понявшая, что он променял ее на меня.

Костя пробормотал:

– Извини.

Извлек мобильник, взглянул на определитель номера, нажал на прием, сухо произнес:

– Сейчас два часа ночи.

И я (с невыразимым, признаться, облегчением) поняла, что ему звонит всего лишь санаторный начальник.

Константин же спокойно выслушал собеседника и произнес:

– Да, я вас понял. Сейчас подойду.

Нажал на «отбой» и виновато обратился ко мне:

– Бэлочка... Изабель, извини. Возникли срочные дела.

– Оставь их на завтра, – улыбнулась я.

– Рад бы, да не могу, – вздохнул он.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Вечный бардак, – отмахнулся он. Но все же объяснил: – Арсеньевичу, директору нашему, срочно понадобилось личное дело одной сотрудницы. Посреди ночи! Ну, не идиот, а?

– Пусть сам идет и ищет, – фыркнула я."

"– Н-да, попробовал бы я предложить ему такое, – вздохнул Костя. – Арсеньич привык, что перед ним все на цирлах ходят... – Крепко стиснул мое плечо и пробормотал: – Но ведь предвкушать приятное – тоже очень сладко, правда?

И я, признаться, даже обрадовалась.