Ideal жертвы

Делать резкие движения я пока не готова.

Константин снова окидывает меня взглядом, однако инстинкты его, видимо, не действуют – так бывает, если мужик зациклен на какой-то проблеме. Он говорит:

– Лиля, ты не сомневайся. Я тебя в беде не оставлю. Я тебе помогу.

Я вспоминаю Петра Архипыча Рычкова с его пятью тысячами и усмехаюсь:

– Поможешь – в смысле материально?

Мой собеседник мотает головой:

– Нет, не материально. Глупо отдавать деньги, которые реально не задолжал. Мы с тобой придумаем что-нибудь другое..

"Все пустые слова. Я уже слышала их тогда, в ночном парке.

– Спасибо, конечно, – киваю я, – но вот скажи: сколько ты уже здесь работаешь?

– Не так давно, с февраля.

– И ты только сейчас почуял, что в санатории творится что-то неладное?

– Да, совсем недавно, как раз когда на работу вышла ты.

– Но ты ведь начальник отдела кадров. Неужели раньше ничего странного не видел, не замечал?

Костя минуту колеблется, затем делает звук телевизора погромче и шепчет мне, чрезмерно артикулируя слова.

– Есть один кабинет, в котором бывают лишь некоторые пациентки из тех, что приезжают сюда худеть. Запомни: только некоторые. Однако вот интересная закономерность. Из тех, кто здесь умер, в этом кабинете бывали все. Твоя погибшая толстушка, Елена Ивановна. И та женщина, что умерла на тренировке у Степана, тоже.

– Вот как? – бормочу я.

А Костя горячо продолжает:

– Что там с ними делали, неизвестно.

– А кто там работает? – таким же шепотом с гипертрофированной артикуляцией спрашиваю я.

– Ты его прекрасно знаешь, – усмехается Константин. – Там работает твой старый приятель Георгий Семенович Старцев.

– Да ладно! – не верю я.

Костя уверенно продолжает:

– И именно после его процедур некоторые женщины погибают. Поняла?

– Но что это за процедуры? – нетерпеливо спрашиваю я. – Таблетки? Гипноз? Уколы?

Константин трясет головой и безнадежно разводит руками: не знаю, мол.

– Я думаю, пытаться узнать правду очень опасно, – продолжаю шептать я. – Не случайно ведь убили Степана. Не стоит даже браться.

– Но если мы не узнаем правды – никогда не сможем вырваться отсюда, так? – вкрадчиво произносит Константин.

– Степан уже попытался, – горько усмехаюсь я.

– Ну, Степан, – пренебрежительно машет рукой Костя, – он ведь действовал напролом. И он – мужчина.