Язва

 —

Марк показал пальцем на стену, за которой находился секционный зал.

– Я уже по уши в этом деле, Марк, – со вздохом произнёс Андрей. – У меня нет другого выхода, кроме как докопаться до правды.

Рыжаков подошёл к полкам с книгами, раздвинул анатомические атласы, порылся в глубине, вытащил тонкую самиздатовскую брошюру, озаглавленную «Лаборатория-Х НКВД». Нацепил очки, перевернул несколько страниц, начал читать вслух:

«Токсикологическая лаборатория, созданная в 1921 году при председателе Совнаркома Ленине, поначалу именовалась „специальным кабинетом“.

В 1937 году она вошла в структуру НКВД и до 38-го года представляла собой рядовое подразделение, сотрудники которого занимались научно-исследовательской работой – выводили новые ядохимикаты и проверяли их на крысах, кроликах и воронах. В конце 1938 года подразделение возглавил Григорий Майрановский, бывший руководитель токсикологической лаборатории Всесоюзного института экспериментальной медицины. С его приходом лаборатория заработала в совершенно ином качестве: вновь создаваемые яды стали испытывать на заключенных. Яды должны были не только гарантированно убивать, но и не оставлять никаких следов в организме».

Рыжаков захлопнул книжку.

– Если коротко, они делали яды на основе алкалоидов кураре, вызывающих остановку дыхания. Нужно было решить две задачи: отсрочить действие, кураре действуют слишком быстро, и одновременно добиться быстрого саморазложения яда в организме, чтобы не определялся при патологоанатомическом исследовании.

Марк замолчал.

– И ты хочешь сказать… – начал Андрей.

– Я ничего не хочу сказать, – перебил его Марк. – Я вижу в протоколе нечто похожее на последствие отравления кураре. И вижу, что обычными химическими методами яд не был обнаружен.

– Марк, последний вопрос. Есть ли какой-то метод, которым можно обнаружить этот яд или его следы при эксгумации тела?

– Есть, – не раздумывая ответил Марк. – В тридцать восьмом году о нём ещё не знали. Спектрофотометрия.

– Спасибо, Марк. Протокол оставить? Или я заберу?

– Оставь, я вечерком ещё почитаю.

Хотя вряд ли что-то иное скажу.

Он пододвинул Андрею шахматную доску.

– Твой ход, следопыт.

12 апреля 1979 года, четверг, утро, начало седьмого. Телефонная будка у магазина «Гастроном».

– Аркадий Кириллович?

– Я, кто говорит?

– Вы меня не знаете. Простите, если разбудил."

"– Зачем звоните в такую рань, если я вас не знаю. До свидания.

– Не торопитесь, Аркадий Кириллович. В ваших интересах меня выслушать.