Язва

– Приёмник, – сказала Ильина, снимая трубку. – Пей чай, Андрюшенька.

По изменившемуся лицу главврача Андрей понял, что в приёмном покое если не ЧП, то что-то весьма к тому близкое.

– Мне надо в приёмник спуститься, Андрюша, – озабоченно сказала Ильина, поднимаясь из-за стола. – Хочешь, пойдем со мной.

– Так я без халата, – растерянно пробормотал Андрей.

Ильина открыла шкаф.

– Возьми вот мой второй, ты худенький, широковат будет. Ничего, не на показ мод идём.

В приёмнике царила обстановка, близкая к панике.

Дежурный врач бестолково метался между двумя каталками, на которых лежали только что доставленные больные. Молодые парни, оба без сознания, один шумно и тяжело дышал, у второго подёргивались мышцы лица и рук. У обоих множественные чёрные язвы. Медсестра приёмного покоя, бледная, с округлившимися глазами, испуганно вжималась в стену. В конце коридора нервно переминались с ноги на ногу двое в скоровских тужурках.

Появление Ильиной произвело обычный дисциплинирующий эффект. Медсестра вернулась за стол, начала заполнять карты.

Дежурный врач, слегка заикаясь, приступил к докладу.

Андрей подошёл к знакомому доктору с восьмой подстанции.

– Где взяли?

– В семнадцатом.

Андрей вопросительно взглянул на второго врача.

– На Селькоровской, тридцать.

Андрей кивнул. Улица Селькоровская упиралась в проходную семнадцатого военного городка. Делать в приёмном покое больше было нечего. Он узнал всё, что хотел, и это его совершенно не радовало. Сбывались самые безрадостные прогнозы.

– Руки хорошенько обработайте и пейте эритромицин ударным курсом, – посоветовал он докторам, снимая халат.

Ильина диктовала по телефону распоряжения в инфекционное отделение. Кивнув ей на ходу и положив халат на стол медсестры, Андрей быстро вышел на улицу. Он вдруг почувствовал, что очень устал. Надо бы домой, поспать час или два. Но сначала в военный госпиталь.

По дороге Сергеев зашёл в гастроном, взял бутылку «Слынчев Бряга». В ближайшем подъезде свернул пробку, прямо из горлышка сделал два хороших глотка.

Медицинская наука не рекомендует, но не зря же на фронте наркомовские сто пятьдесят выдавали…

2 апреля 1979 года, 09:50. В/ч 17052, кабинет начальника особого отдела.

На журнальном столике «Армянский» пять звёзд и два фужера.

– Чернов с фильтрами напутал. – Белявский покрутил фужер, наблюдая, как тягучая янтарная жидкость облизывает богемское стекло. – А мы теперь расхлёбываем. Московская команда нагрянет, с тебя, майор, первого погоны сорвут.