Явор

А надпись красным цветом во всю стену бьет стальным ножом прямо в грудь.

«Я ебал жену ректора»

Что, блядь, за хуйня?!

Возвращаюсь и врываюсь в кабинет без стука.

— Я не делал этого! — ору во все горло.

— Это ты будешь разбирать в полиции.

— Это не я! Вы, блядь, глухой! Я не делал этого!

— Уходи! И неделю чтобы я тебя не видел. Счет за причиненный ущерб тебе вышлют по почте.

Сука! Со злости вколачиваю кулак в стену и, выбивая ногой дверь, вылетаю из кабинета. Я узнаю, что за мразь это сделала.

Вламываюсь в аудиторию и, найдя взглядом гуманоида, стремительно направляюсь прямо к ней.

— Твоих рук дело? — зашвыриваю девчонку внутрь.

— Ты идиот?! — Она с ужасом взирает то на надпись, то на меня.

— А кто еще? Я говорил это только тебе. Наедине! Сука! — рычу, глядя ей в глаза.

От неконтролируемой ярости подрываюсь к ней и, схватив за волосы, сжимаю их в кулак.

— Отпусти! Идиот! Дебил! Ненавижу! — начинает колотить кулачками по моей груди.

Резко беру ее за плечи и встряхиваю.

— Я не делал этого! — цежу сквозь зубы. Проклятье, от несправедливости меня трясет не на шутку. — Не делал! — от крика голос срывает до хрипоты.

— Ты последний оставался! — пищит сквозь слезы девчонка. — И на камере видно твою кофту! Хватит! Придется отвечать за всю грязь, что ты устроил!

— Я намыл, блядь, все за двоих и ушел домой!

Нервно сжимаю губы и вдавливаю пальцы в хрупкие плечи. Будто пытаюсь вразумить ее. Заставить доверять мне.

— Ты ужасен! И место твое в тюрьме, животное! Надеюсь, скоро ты вновь туда вернешься!

Отпускаю девчонку, и она сразу убегает.

Я сдавливаю челюсть до болезненного спазма, а судорога сводит мои дрожащие кулаки. Вот сейчас я бы с удовольствием разнес этот долбаный туалет на мелкие щепки."

"Справедливость?! Доброта?! Милосердие?! Где, сука, все это?! Реальный мир хуже тюрьмы! Заключенные хотя бы не скрывают своей сущности, зато святые люди на свободе прячутся под коварными масками лицемерия и вранья!

***

На улице меня уже ожидает патрульная машина.

— Садитесь, мистер Уайт. И давайте без шуточек.

Мой надсмотрщик поправляет бляшку ремня на тугом круглом животе и открывает для меня заднюю дверь машины.

Громко выдохнув, сажусь в салон.

— Я не делал этого, — уже безжизненным тоном хриплю я.

Он посматривает на меня в зеркало заднего вида.

— Возможно.