Ярость

Свет от зажигалки Стефана был насколько тусклым, что розглядеть можно било только камни под ногами, и загадочный силуэт Бонни.

Бонни остановилась.

Это оно, подумала Елена, и воздух застрял у ее горле. О, Боже это оно; почти оно. Внезапно ее охватило сильное ощущение, что она посередине ясного сна, когда она знала что спит, но ничего не могла сделать, чтобы проснуться. Она застыла.

Она могла почувствовать страх других, особенно Стефана стоявшего рядом с ней. Его зажигалка скользила по вещам на расстоянии к Бонни, но сейчас глаза Елены не замечали их.

Крик не вырвался с ее горла. Это была обычная статуя. Такая же била сверху на крышке гробницы. Эта гробница была очень похожа на ту, через которую они прошли. Кроме того, что она была разрушена. Ее крышка была разбита на две части и все это било под землей. Что-то, похожее на хрупкие осколки из слоновой кости, было разбросано по полу.

Это были дробленные человеческие кости.

Бонни развернулась.

Ее сердцевидное лицо покачнулось, и теперь ее пустой неподвижный взгляд осмотрел каждого из их группы. И ее взгляд остановился на Елене.

Потом, вздрогнув, она очень резко наклонилась вперед, как кукла-марионетка, которой перерезали нити.

Елена поймала ее, чтобы та не упала.

— Бонни? Бонни?

Коричневые глаза, которые на нее смотрели, были расширены и дезориентированы.

— Но что случилось? — Требовала Елена. — Оно ушло?

— Я тут.

Над разграбленной гробницей показывался туманный свет. „Нет, это не свет“ подумала Елена. Она осмотрела его своим зрением, и этот свет был в неправильном спектре. Но он не был ни инфракрасным, ни ультрафиолетовым. Это что-то иное. Что-то, чего человеческое зрение увидеть не могло. Оно раскрывалось перед ней, и она чувствовала его Силу.

— Другая Сила, — прошептала она и ее кровь застыла.

— Нет, Елена.

Голос не был звуком, так же как и увиденное не было светом. Он был грустный и тихий, как сияние звезд. Это ей что-то напомнило.

„Мама?“ дико подумала она. Но это не был голос ее матери. Свечение над гробницей казалось, закручивается в воронку, ив следующий миг Елена разглядела в нем лицо, грустное и знатное. И она его узнала.

— Я тебя ждала, — мягко промолвил голос Хонории Фелл.