Ярость

И затем, когда на улице было совершено нападение собак, она уже знала это. Она чувствовала себя, так или иначе, ответственной за город, настолько ответственной, насколько она никогда не чувствовала себя прежде.

В тоже мгновение чувство опустошения и одиночества было отодвинуто на задний план. Есть кое-что намного более важное, чем ее собственные проблемы. И она цеплялась за это кое-что, потому что правда была в том, что она не могла решить собственные проблемы, разобраться с ситуацией, в которую попала… Действительно не могла…

Подавив начавшиеся было рыдания, которым она чуть не дала волю, она увидела в хорах Стефана и Дамона, смотрящих на нее.

— Елена…? — Стефан начал говорить, но Елена обратилась не к нему.

— Дамон, — начала она неторопливо, — Если я спрашу у тебя кое-что, ты скажешь мне правду? Я знаю, что ты не преследовал меня до Плетеного Моста. Я чувствую это, и это очень хорошо. Но я хочу спросить у тебя вот что: Это ты запер Стефана в старом колодце на ферме Франчера месяц назад?"

"— Запер? — Дамон отклонился назад и чуть прислонился к стене, сложив руки на груди.

— В Ночь Хеллоуина, когда был убит господин Таннер. После того, как ты впервые показался Стефану в лесу. Он сказал мне, что оставил тебя на поляне и пошел к своей машине, но что-то напало на него прежде, чем он успел достигнуть ее. Когда он очнулся, он был заперт в колодце, и умер бы там, если бы Бонни не вывела нас к нему.

Губы Дамона сжались, как будто ему не понравилась интенсивность ее требования. Он смотрел на нее и Стефана с полузакрытым, смеющимися глазами. Это мгновение растянулось для Елены чуть ли не на целый год, она с напряженностью вдавила ногти в свои ладони. И тогда Дамон лишь легко пожал плечами и глянул в другую сторону.

— Фактически, нет, — ответил он.

Елена с шумом выдохнула.

— Ты не можешь верить этому! — взорвался Стефан. — Ты не можешь верить ничему, из того, что он говорит!

— Почему я должен лгать? — Дамон вновь повернулся к ним, ясно наслаждаясь тем, что Стефан потерял контроль. — Я признаю, что совершил убийство мистера Таннера. Я пил его кровь, пока не осушил его полностью. И я не прочь сделать тоже самое с тобой, братец. Но… Едва ли это — мой стиль.

— Я верю тебе, — сказала Елена. Ее мысли уже бежали вперед.