Ярость

От подвала не было никакого сильного шума. Все было тихо.

Но они не смели надеяться.

Сумасшедший вопль Викки остановился, как будто он был отрезан ножом. Собака, которая погрузила ее зубы в бедро Метта, отпрянула и появилась конвульсивная дрожь; тогда, челюсти освободили его. Задыхаясь, Бонни качалась, чтобы смотреть через потухающий огонь. Было достаточно света, чтобы видеть тела других собак, лежащих, где они упали снаружи.

Она и Метт опиралась на друг друга, оглядываясь в изумленнии.

наконец прекратил идти снег.

Медленно, Елена открыла свои глаза.

Все было очень ясно и спокойно.

Она была рада, что вопль был закончен. было плохо; она повреждена. Ничто не угрожает. Она чувствовала, как будто ее тело было заполнено светом снова, но на сей раз не было никакой боли. как будто она плавала, очень высоко и легко в воздухе. Она почти чувствовала, что у нее не было тела вообще.

Она улыбнулась.

Поворачивание ее головы не причиняло боли, и это увеличило свободное, плавающее чувство. Она видела, в полоске бледного света на полу, тлеющие остатки серебристого платья.

Это было этим, тогда. От Елены отводят взгляд. Она не желала, чтобы не вредили теперь, и она не хотела напрасно тратить время на Кэтрин. Было очень много более важных вещей.

„Стефан,“ она сказала вздохнула, и улыбнулась. О, это было хорошо. Это должно быть то, как птица чувствовала.

„Я не хотела, чтобы все так обернулось,“ сказала она, жалобно. Его зеленые глаза были влажными. Они заполнились снова, но он улыбнулся.

„Я знаю,“ сказал он. „Я знаю, Елена.“

Он понял. Это было хорошо; это было важно. Было легко видеть вещи, которые были действительно важны теперь. И понимание Стефана означало больше для нее чем весь мир.

Ей казалось, что это было долго, так как она действительно смотрела на него. Так как это заняло время, чтобы оценить, насколько красивый он был, с его темными волосами и его глазами столь же зелеными как листья дуба. Но она видела это теперь, и она видела, что его душа блистала через те глаза.

„Я люблю тебя,“ она шептала.

„Я люблю тебя,“ сказал он, сжимая сцепленные их руки.

Странная, томная легкость сжимала мягко. Она могла едва чувствовать, что Стефан держал ее.

Она думала бы, что она будет испугана. Но она не была, пока Стефан был там.

„Люди на танцах — они будут в порядке теперь, не так ли?“ она сказала.