Измену гордым не прощают

Но я хватаюсь, хватаюсь за это ощущение - счастья безмерного, спокойствия, понимания, что только так и должно быть, только так - правильно, когда я и он, Дани и Гордей!

Мне было так плохо без тебя! Мне было так одиноко...

Только не оставляй меня одну! Никогда.

Резко просыпаюсь, когда машина останавливается.

От мгновенного осознания того, где я нахожусь и что происходит, хочется рыдать в голос! Горький комок сжимается в горле, не давая вздохнуть.

Как могла я не разглядеть, не понять, что Кузнецов не в себе? Как могла столько лет слушать его россказни о Гордее? И ведь не задумывалась даже, что он может просто-напросто меня обманывать! Ведь не задумывалась, что нужно просто выслушать мужа! Пусть не поверить в его слова, но дать возможность ему рассказать свою точку зрения, свою правду! А теперь слишком поздно.

Мир выходит, оставив включенными фары. В их свете мне виден длинный двухэтажный дом с двумя входами. Одинаковые окна и побеленные стены, сама форма постройки почему-то вызывают мысли о больнице.

Навстречу Миру выходит высокий мощный мужчина, бородатый, в белоснежной рубахе, перетянутой на талии, как мне кажется, бечевкой.

Приоткрываю совсем немного дверь - хочется послушать, о чем они будут разговаривать. Но и страшно ужасно - сердце колотится где-то в горле! Кто это? Что за место? Куда он меня привез?

Где-то за домом лают собаки - судя по количеству голосов, их там не меньше десятка! В окнах дома абсолютная темнота.

- Рад приветствовать тебя, брат мой! - произносит бородач.

- Рад видеть тебя, брат! - отзывается Мир.

Они пожимают друг другу руки и обнимаются.

-Ты не один? - бородач заглядывает в салон. И, пусть это невозможно, мне чудится, что он меня хорошо видит в темноте! И мы с ним даже встречаемся взглядами!

- Я говорил тебе о ней, - мне слышится в голосе Мира что-то такое, благоговение, что ли, перед этим человеком.