Измену гордым не прощают

- Хоть немного подстраховаться...

Оглядываюсь по сторонам в почти безнадежном желании найти что-то подходящее.

Взгляд цепляется за бельевые верёвки, натянутые по краю балкона на выступающем вбок специальном креплении.

Возвращаюсь в квартиру. В кухне прямо на столе нахожу нож, тупой, с обломанным кончиком. Вернувшись, срезаю верёвки, не заморачиваясь развязыванием. Потом уже с Леоном связываем их узлами.

-Я полезу! - вдруг говорит он.

-С чего бы вдруг? - начинаю обвязывать верёвку себе вокруг талии. - Тебе, конечно, спасибо, что поехал со мной, но это - мое дело! Моя семья, моя женщина, моя война, как говорится.

- Смотри сам, - грустно усмехается он. - Ты у нас мальчик взрослый. Да и друзьям теперь научился не доверять? Так?

- Дурак ты.

Я же не идиот грести всех под одну гребенку!

Протягивает мне отвертку и скрепку.

- Держи. Вряд ли он гостеприимно оставил открытой еще и балконную дверь.

Привязываем веревку к перилам балкона.

- Ложись и ползи к краю, - советует Леон.

Слушаюсь. Нащупываю рукой приоткрытую створку балконного окна, распахиваю ее. Ну, вот и хорошо, что все-таки открыто.

Обдирая ладони о край крыши, под испуганный шепот Француза сверху, быстро переваливаюсь всем телом через край, на несколько секунд зависаю в воздухе на высоте третьего этажа, пытаясь нащупать оконный проем ногами.

- Ниндзя хренов, - ругается где-то там, теперь уже далеко от меня Леон.

- Тише ты! Весь квартал разбудишь! - огрызаюсь, высунувшись теперь уже с балкона Кузнецова.

Подсвечивая себе зажатым в зубах телефоном, на котором в процессе моего трюка лопнуло защитное стекло, ковыряюсь в замке. У Леона все было быстро и как-то ловко, что ли. У меня даже не щелкает ничего.

Терпение я теряю быстро. Подумав, плотно закрываю балконное окно, не обращая внимания на шепот Француза.