Измену гордым не прощают

- Как думаешь, где она? - кручу головой, осматриваясь - помещений куча, чуть дальше, возле сараев, из которых доносятся мычание и визг поросят, видны копошащиеся с ведрами и сеном люди. Мальчишки гонят мимо нас стадо гусей.

Меня потряхивает. Вытягиваю перед собой ладонь - трясется, как у паралитика.

- Успокоительного надо у Леи попросить для тебя, - косится в мою сторону Сэм. - А-то ты нас сдашь с таким-то нервяком!

- Выпить бы! - делаю несколько резких выдохов, стараясь успокоить бешено стучащее сердце."

"- Вот этого никак нельзя делать! - возмущается Никита.

- Да я и не собирался! Просто, блядь, я в таком каматозе, что руки трясутся! Ты понимаешь, что она где-то здесь? Где-то рядом! В каком состоянии только... Что он с нею здесь делает?

- Вот говорил Марк, что ты всё дело погубишь!

- Заткнись, - шиплю на него, потому что вижу, как Лея бежит к нам от большого дома.

-Вы простите, что брат Михаил вас не встречает, - радостно улыбается она.

Видно, что девушка в восторге. Мы переглядываемся с Никитой.

-А нам будет дозволено поприсутствовать? - спрашивает он.

-Конечно! Это важное событие. Брат Михаил и сам хотел, чтобы оно освещалось в прессе!

Ну, что ж, может, удастся как-то не выдать себя сразу? Раз уж тут какая-то церемония намечается...

54 глава. Терплю

Четыре дня я нахожусь в этом месте! Четыре дня! А кажется, целую вечность! Осталось-то всего-ничего! Меня скоро отпустят.

Здесь особые порядки. Терплю.

Рубцы на спине подозрительно быстро заживают. Оказалось, что кожа чуть разорвана только в одном месте - остальные четыре удара оставили лишь быстро желтеющие синяки. Видимо, мазь, которую мне приносит Авдотья, помогает хорошо.

Да и не болит уже ничего. Почти.

После утренней молитвы наступает завтрак, во время которого мне дают хлеб, воду вместо чая и, по особому разрешению брата Михаила (не знаю, почему уж он отступил от первоначально придуманного для меня наказания голодом) овощной суп.

Потом все отправляются работать. У меня тоже есть дело. Я полю бесконечные ряды всевозможных овощей. Я теперь это умею. Мне не жалко ногтей. Мне не жалко обгоревшей и обветренной на солнце кожи, хоть она и горит огнем к вечеру. И даже уже не больно от укусов всевозможных насекомых и царапин какими-то колючками.